Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 77 – Арина Арская

Передо мной будто не миловидная девушка стоит, жуткий инопланетянин, которому чужды человеческие эмоции.

— Неужели ты опять вспомнил, что любишь жену, Миша? — усмехается. — Как у вас мужиков все просто, да? Сначала жену кинул, а потом меня, потому что стала не нужна.

Мне нечего ответить на честные и справедливые слова Алины, и мне не оправдать свои поступки и решения.

— Я, кстати, хотела сказать, что залетела от тебя, — Алина улыбается, — но так поступаю дуры.

Откуда я возьму ребенка, верно, а кувыркались мы с тобой не так чтобы часто.

— Хватит, Алина.

— Тебя же, совестливого козла, каждый раз приходилось уламывать, — она зло кривит губы.

Кажется, сейчас она сердится по-настоящему, — а потом ты лежал и в потолок пялился. Знаешь, ты, — тычет мне в грудь, — был же изначально провальным проектом. Я же это понимала.

— Мне жаль, что не оправдал твоих планов, — усмехаюсь.

— Мне теперь интересно, — тоже в ответ ухмыляется, — жена-то твоя все это проглотит? Поверит ли тебе опять? А ты? Ты сам себе теперь поверишь?

“Теперь ты спи, мамуль”, — показывает мне листок с надписью Оксаночка и печально так вздыхает.

— Ой да хорош уже! — Фыркает Костик, который сидит у двери на полу и делает вид, что очень занят своим смартфоном. — Сколько можно?

Оксана в ответ морщит нос в его сторону.

Упрямая девочка: раз на маме нет миниюбки, то и не будет от нее разговоров. Она же была решительная в своих угрозах держать обет молчания.

Опять пишет что-то на новом листе бумаги, который через несколько секунд показывает мне.

Да разве я могу сейчас заснуть, когда Михаил уехал к Алине и оставил меня одну в его крови.

Испуганная Римма отвела меня в ванную, и я горько разрыдалась под теплыми струями воды.

Никакая физическая боль не сравнится с той, что разъедает сейчас мою душу, а я знаю, о чем я говорю.

Если я ее переживу, то со мной останутся уродливые рубцы, которые будут саднить муторной тоской долгими десятилетиями, и даже в самый солнечный день в моей душе будет тошно и уныло.

Конечно, я буду улыбаться и даже смеяться, но в сердце останется тень Миши.

Оксанка зло и насупленно трясет перед собой листом с приказом “СПИ”, будто сон меня излечит меня.

— Мам, — Костик подает голос, — серьезно, поспи.

— Думаешь, поможет?

— Это же ты нам всегда заливала, что в любой непонятной ситуации надо хорошенько поспать, — раздраженно кривит моську, — хочешь сказать, что ты нам нагло врала?

Оксанка согласно кивает и с вызовом выпучивает на меня глаза. Если я сейчас скажу, что сон не так уж и важен, то мои дочь и сын откажутся спать ночами.

Они загнали меня в ловушку.

В кого они такие?

— Оксан, тут похоже не обойтись без нашего хитрого маневра, — Костик откладывает телефон и встает, мрачно разминая плечи, — я думал, что до этих крайних мер не дойдет, но… выбора у нас нет.

Тут я напрягаюсь.

Они меня сейчас решат придушить, чтобы я отключилась? Ну, если они в папу, то, вероятно, так и поступят, потому что отцовские гены не отличаются адекватностью и здравомыслием.

Оксанка опять согласно кивает и торопливо сбрасывает с моей койки бумагу, что разлетается хаотично по полу, и маркеры.

Я понимаю, что я точно попала, но теряюсь в догадках, что меня ожидает дальше.

Костик подходит к койке и затем с недовольным вздохом ложится рядом: