Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 75 – Арина Арская

Стоит и ждет меня, когда я выйду из машины.

Я обманул ее ожидания, но… сегодня ее ждет ночь слез и криков в подушку. Она ведь полюбила меня и терпеливо ждала меня.

Так хотела быть моей любимой. Так хотела стать частью моей жизни, и я ведь не рушил ее наивные ожидания.

Отстегиваю ремень безопасности и выныриваю из машины. Захлопываю дверцу, и наши взгляды пересекаются, но Алина не торопится бежать ко мне с улыбкой и объятиями, как делала это раньше.

Она чувствует, что я приехал не для того, чтобы в очередной раз подожрать у нее девичьего восторга и влюбленности.

Она слабо улыбается и кутается в халат глубже. Ежится.

Я — подонок.

Я делаю женщин вокруг себя несчастными. Разве сможет Алина после меня верить другим мужчинам? Нет.

Обхожу машину и шагаю к крыльцу. Алина округляет глаза и прикрывает рот рукой, а после все же торопливо бежит ко мне:

— Почему ты в крови?! Миша! Господи!

Она хватает меня за руку, которая обмотана каким-то куском ткани, в котором я узнаю лоскут платья Надежды. Когда она успела мне руку перемотать?

— Миша, что случилось?

Я резко отстраняюсь, когда Алина касается моей щеки теплой ладонью и заглядывает в глаза.

Шагаю к крыльцу:

— Все в порядке. Идем.

Я и сам слышу, что голос у меня ледяной и вибрирует неприязнью. Я хочу побыстрее отвязаться от этой наивной дурочки, которая растерянно смотрит мне в спину и ничего не понимает.

— Миша…

Я, наверное, не должен быть сейчас таким агрессивно отстраненным, но иначе я не могу и не умею.

Я понимаю, что делаю глупой девчонке больно, но будто хочу унизить ее больше.

Я оглядываюсь и тихо говорю:

— Пойдем, Алина.

— Да… — она вздрагивает и нерешительно семенит за мной, — иду… я… прости, я просто испугалась.

— Я в порядке.

Ни черта я не в порядке.

Поскрипывая зубами, поднимаюсь по лестнице, и когда моя нога касается последней ступеньки, я резко разворачиваюсь к Алине, которая ойкает и замирает с широко распахнутыми глазами.

Глупая милая девочка.

Я не хочу заходить в ту квартиру, где я забывался и отключался от реальности, в которой моя жена была в коме, а врачи советовали подумать о том, что надо ее отключать от аппаратов.

— Миша, не пугай меня, — Алина прижимает одну ладонь к груди, а другой рукой тянется ко мне, — я рядом, Миша, что бы ни случилось. Слышишь? Рядом.

— Мне больше этого не надо, — я четко проговариваю каждое слово и смотрю в глаза прямо и твердо, — я больше не хочу, чтобы ты была рядом.

Моя Надя не раз говорила, что в универе я был мажористым говнюком, который разбил не одно девичье сердечко, а мне было все равно.

Я думал, что перерос этот потребительский эгоизм, но, похоже, что нет. Человек я такой с сердцем, которое не умеет любить.

Алина молчит долгую минуту, и ее ресницы вздрагивают:

— Что? Миша… я не понимаю…

— Все ты поняла.

Разговоры с женщинами — не мой конек. Я, как злой мальчик, который бьет сильнее, когда понимает, что виноват и что сделал другому больно.

— Миша — Ты мне не нужна.

Хотел бы, чтобы какой-то моральный урод поступил с моей дочерью так, как я поступил с Алиной, которая по глупости и по неопытности влюбилась?

Нет.

А если бы она оказалась на месте Нади? Убил бы без колебаний и сомнений.

Я ведь хотел быть сильным. Я пытался быть им, старался и сдерживал в себе тот отчаянный страх, который плавил мозг душу и сердце ночами, когда Надя просыпалась с тихими стонами боли и слезами.