Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 57 – Арина Арская

— Пошел ты, — щурюсь. — Ты не думай, что я буду в кресле сидеть годами.

— Я не думаю.

Я хочу поинтересоваться, где он шлялся, но молчу, потому что это не мое дело. Мы с Мишей все уже решили. Мы разводимся, и мы уже почти чужие друг другу люди.

— Я могу поинтересоваться, — Михаил нарушает тишину, — с чего вдруг наша дочь заговорила о коротких юбках?

— Не твое дело.

— Правда? — возмущенно хмыкает Михаил. — Мне одного молчуна за глаза хватает, теперь еще и младшенькая решила нервы мне потрепать? Да, я хочу понять, что собака ее укусила!

Пожимаю плечами и не отвечаю. Может, мне тоже перестать с Мишей разговаривать? Да, по-детски, но как же он меня сейчас бесит, прям как в студенческие годы, когда проплывал мимо со своей свитой юных шакалов и влюбленных дурочек.

— Не в твоем состоянии сейчас носить короткие юбки, — поучающе цыкает Михаил.

— Да кто тебя теперь спрашивать будет? — усмехаюсь.

— Я все еще твой муж, и ты не посмеешь позорить меня.

— Ты мне муж, — немного клоню голову набок и возвращаю ему его же слова, которые ранили меня в самое сердце, — только на бумагах.

Дети меня не поймут, если я их любимую мамочку задушу. Отыметь ее на столе мне не позволит совесть, а вот задушить — вполне.

Очаровательно, я познаю со своей женой все грани мужской природы. Агрессия проходит по грани возбуждения, и это совсем невесело.

А вернулся я домой в твердой уверенности, что успокоился и совладал с тем желанием, которого я к жене не испытывал очень давно.

— Носи короткие юбки после нашего развода, — у меня внутри все клокочет от горячей злобы.

— Тогда твоя дочь до нашего развода будет молчать, — хмыкает.

— Нашим детям придется смириться с тем, что мы разводимся, ясно?

— О, мне-то ясно! — возмущенно восклицает. — Мы когда о нем скажем?

У меня, кажется, глаз дергается. Сейчас я не верю тому, что закрывался в кабинете и, прижав кулаки ко лбу, молился всем богам, чтобы Надя не оставляла меня.

— Да хоть сейчас, — заявляю я и покачиваюсь в кресле. — Если так не терпится, то иди и зови детей на серьезный разговор.

— И позову, — вскидывает подбородок, а после упирается руками в подлокотники и пытается встать, но ноги ее не держат.

Несколько попыток, и она падает в кресло, в ненависти глядя на меня.

— Я же говорил, — усмехаюсь, — не перенапрягайся.

— Римма!

Но Римма не отзывается, хотя я уверен, что она притаилась за дверь и внимательно нас подслушивает. Очень любопытная женщина.

— Мы все равно разведемся, — Надя поскрипывает от бессилия зубами.

Мыслями возвращаюсь к видео, которое прислала мне Римма, и закрываю глаза, чтобы затем с выдохом избавиться от четкой картинки: Надя с удивлением и восхищением смотрит в лицо какого-то мужика, который сгребает в охапку, не позволяя упасть.

Кто-то из нас двоих должен быть спокоен, и эту сложную ношу я обязан взять на себя, потому что это именно я принял в свою жизнь другую женщину.

Я должен быть спокоен и последовательным.

Да, именно последовательным.

— Что ты замолчал? Ты позвал меня, чтобы мы помолчали? — ехидно спрашивает Надежда.

Это же я сказал, что перестал видеть в ней женщину, потерял любовь и что мое горе и тоску вместе со мной проживала Алина, с которой я отключался от реальности, в которой, по сути, ничего не решаю.