Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 39 – Арина Арская

Да, я могу устроить истерику, с криками очернить Мишу, но это никак не поможет мне удержать Костю. Он все решил, и он будет стоять на своем.

Это в нем говорит отцовская кровь.

— Ты хочешь, чтобы я боролась за твоего отца? — задаю я вопрос, который режет мои голосовые связки обидой и тоской.

Костя резко отворачивается от меня, чтобы спрятать свои слезы, ведь мальчики не плачут. Тем более в его возрасте.

— Чтобы вы оба боролись. Ты и папа.

Щелчок, свет слепит глаза, и раздается хрипловатый голос Михаила:

— Что ты тут забыла? И почему ты в темноте сидишь, Надя?

А я сижу и жду Михаила в нашей спальне, из которой меня взяли и нагло выселили в гостевую комнату.

Я уже успела в темноте всплакнуть над воспоминаниями, в которых в нашу спальню забегали дети и просились под предлогом кошмаров поспать с нами. Мы с Михаилом вздыхали, но разрешали заползти под теплое одеяло и улечься между нами, а после заснуть с милыми умиротворенными моськами.

— Вернулся? — спрашиваю я.

Два часа ночи. Я знала, что он не останется у Алины, и вернется домой, потому что он — хороший папа, а хорошие папы обязательно присутствуют на завтраке и развозят потом детей по школам.

— Мог бы остаться, — хмыкаю я.

Пытаюсь отыскать на нем следы Алины: засосы, губную помаду, царапины, но так сразу ничего в глаза не бросается. Рыжая лиса не тупая любовница, которая оставляет следы на чужом муже в насмешку для жены. Она знает и понимает, что, Михаил не оценит такие вольности. Знает и очень аккуратно играет. Не подкопаешься.

— Надя, — Михаил хмурится и стягивает пиджак с плеч, — я устал. Нет у меня сил сейчас вести с тобой разговоры.

— Твоя милая лисичка тебя вымотала? Всего несколько часов, и ты никакой?

Михаил стискивает переносицу и медленно выдыхает, а мне почему-то становится неловко и даже стыдно за свое ехидство перед ним.

— Чего тебе, Надя? — он, наконец, поднимает взгляд. — Я тебя внимательно слушаю.

Откидывает пиджак на кровать и скрещивает руки на груди. Такой родной и одновременно чужой.

Как так получилось?

— Костя знает о твоих гульках, — я тоже скрещиваю руки на груди. — И знает, что у нас в планах развод.

За секунду глаза Миши становятся черными-черными от гнева:

— Ты все-таки не смогла держать свой рот закрытым? — рычит он.

— Я ему ничего не говорила, — тихо и зло отвечаю я. — Ему не три года, Миша. Он не тупой.

Михаил вглядывается в мои глаза в попытке понять, правду ли я говорю или лгу, прикрываясь сообразительностью сына, и на его щеках начинают недобро играть желваки.

— Знаешь, что он мне сказал?

Миша молчит и зверем смотрит на меня. Ждет моего ответа.

— При разводе он ни с кем из нас не останется, — к горлу опять подкатывает ком слез, — вот так.

Ни с кем. Он решил уйти от нас в частную школу, а для нас оставит по одному выходному в месяц.

Миша продолжает молча смотреть на меня, не мигая и не шевелясь, будто готовиться накинуться на меня и разорвать в клочья.

— Мы потеряли его, — усмехаюсь я. — Я потеряла его благодаря тебе.

— Чего ты от меня сейчас ждешь? — сдавленно спрашивает он, будто ему в печень вогнали заточку.

— Если он так решил, то мне его не переубедить.

Минута молчания, и я выпускаю из себя яростный крик, позабыв, что сейчас ночь и что дети спят.