Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 37 – Арина Арская

Перевожу растерянный взгляд на Михаила, который едва сдерживается от смеха.

— Но будешь по-другому материться? — спрашивает он. — Так, что ли?

— Так-то я выругался мягко и нежно, — Костик усмехается. — Можно куда жестче выражаться.

— Я тебе дам, Костя, жестче, — Михаил повышает голос, а в глазах Оксанки вспыхивает любопытство. — Я тебе точно рот с мылом вымою в следующий раз.

— А как еще можно ругаться? — тихо спрашивает Оксана отца. — Скажи, чтобы я знала, как нельзя.

Вдруг случайно и по незнанию скажу то, что нельзя?

И пытается сыграть взрослую рассудительность, которая точно должна впечатлить Михаила, который возмущенно вскидывает бровь.

— Может, ты и еще запишешь? — хмыкает Костя.

— Не подкидывай младшей сестре идеи, — брови Михаила ползут на лоб. — Она сейчас пойдет и заведет матершинный дневник, который начнет потом показывать, всем вокруг, чтобы другие знали, как нельзя ругаться.

На пару секунд мне кажется, что я вернулась в прошлое, в котором меня согревали наши теплые разговоры с детьми, шутки и наивность Оксаны и Костика, но Михаил выдергивает меня из иллюзии и бросает в холодную пропасть реальности:

— За мамой присмотрите?

На мой недоуменный взгляд он терпеливо поясняет молчаливым Костику и Оксане:

— Мне надо уехать на несколько часов.

— Куда? — Оксана смахивает локон со лба. — Поздно уже. Мне скоро спать.

Костик подозрительно молчит, а я не лезу со своими ехидными замечаниями, потому что Миша с Алиной, которая, видимо, все же смогла его соблазнить, сейчас подыгрывают мне и подталкивают детей под мое слабое крыло.

— По делам, — иду на помощь Михаилу. В душе гадко ото лжи и манипуляции, на которую я вынуждена идти. — Надо встретить важных партнеров по бизнесу из Чехии. Представляете, прилетели на день раньше.

И улыбаюсь. Поверят или не поверят?

— Какие дураки, — разочарованно подытоживает Оксана. — Как можно перепутать?

Когда Михаил исчезает за дверью, Костя переводит на меня тяжелый и осуждающий взгляд, который я с трудом выдерживаю.

Он понял, что я выгораживаю отца.

— Я тебя не понимаю, мам, — наконец говорит он. — Ты не хочешь, чтобы… все было как прежде?

Зачем ты отпускаешь его?

— Кость… — я слабо улыбаюсь.

Сынок не поверил в мою ложь и, похоже, подозревает, что между мной и его отцом встала другая женщина.

— Я думал, что ты вернешься и все будет как раньше.

Оксана напряженно смотрит на брата, потом на меня и шепчет:

— И вы теперь будете ругаться?

А затем зло топает к двери:

— Надоели. И я не буду, — оглядывается на нас с Костиком, — это слушать.

Фыркает и выбегает из комнаты. Костя продолжает смотреть на меня исподлобья.

Он меня винит, что у нас в доме нет больше того уюта, который согревал каждого из нас.

— Кость, папа уехал по делам, — упрямо гну свою линии лжи и вранья.

Но не из-за Михаила и желания выгородить его в глазах сына, а потому что сама не смогу сказать правду, что папа разлюбил меня и теперь у него другая тетя.

Это больно, и не мать должна говорить такие вещи сыну, а его отец, который как раз и разлюбил маму.

А мама до сих пор любит.

— Мы ждали тебя и думали, что все вернется, как было, — говорит Костя, — я ждал. Я думал, что ты все исправишь, мам, а ты…

— Что я? — повышаю я голос.

— Дома стало еще хуже, чем было! — вырывается из груди Костика отчаяние, и он аж вскакивает на ноги.