Книга Предатель. Я желаю тебе счастья с другой, страница 2 – Арина Арская

— Миш, — воет, — она же должна меня понять… она бы нас поняла?

Михаил не отвечает.

Мою тьму режет белой нитью искра света. Я чувствую, как мои веки вздрагивают и приоткрываются.

Через тонкую щелочку я вижу размытые очертания: у изножья койки две тени. Одна жмется к другой. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но вновь проваливаюсь в темноту.

— Оставь меня с ней, — шепчет Михаил.

— Хорошо, — следует тихий и слезливый ответ. — Миш, я должна была прийти и попросить прощение.

Торопливой цокают каблуки, и вновь едва слышно скрипят петли.

Тишина. Тяжелая и холодная.

Матрас моей койки пружинит, и я слышу медленный мрачный выдох, а после мою ладонь накрывает мягкое и знакомое тепло.

Михаил сжимает мою руку и я, кажется, даже чувствую его темный и хмурый взгляд на моем лице.

— Как ты?

А мне больно, и эта боль не сравнится с той, которая плавила мой мозг при последних приступах перед операцией.

— Ты ведь все равно меня не слышишь, — невесело хмыкает Миша.

Убирает руку с моей ладони, и опять молчит. Целую вечность.

— Я живу дальше, Надя. И наши дети должны тоже жить дальше, — вздыхает и выдерживает паузу, — им нужна мать. Нужна женщина в их жизни. Понимаешь? Я больше не вижу смысла скрывать то, что… Она была рядом, Надя. И хватит ей быть в тени. Я любил тебя. Я был счастлив с тобой… — пауза. — У нас замечательные дети. Но мы должны жить дальше. Я устал, Надя. И очень давно устал.

В очередной раз на меня давит тишина. Где-то в области груди. Моя душа бабочкой с оторванным крылом дергается в темноте под стук сердца, которое пропускает удар и ускоряется.

Меня оглушает писк, а после на меня обрушивается грохот и крики:

— Вам стоит выйти!

— Что происходит?

— Выведите его!

Мой правый мизинец на ноге пронзает боль, а потом я бью пяткой по матрасу.

Я не уйду на облачка.

Я обещала детям, что не сдамся и что после операции я и обниму крепко-крепко, а потом мы съедим по мороженому.

Я обещала Михаилу, что я борец.

— Держите ее! Держите ее руки! Да откуда столько сил?!

Глотка горит, перед глазами все расплывается, и я могу только мычать.

— Тише, ваши голосовые связки должны восстановиться, — говорит медсестра. — Вы столько времени с трубкой во рту пролежали. Тише, милая. Очнулась. Чудо-то какое.

Я сглатываю кислую слюну, которая отдает какой-то плесенью, и мне больно до тошноты.

Прижимаю холодную ладонь к шее.

— Я должен увидеть мою жену!

Даже матрас подо мной вибрирует от громкого и разъяренного баса.

— Я вам за что бабки такие плачу?!

Шепоток и в палату, что размыта перед моими глазами в пятна, входит высокий, широкоплечий силуэт.

Пусть я не вижу лица, но я все равно узнаю Михаила.

— Послушайте, — начинает у моей кровати медсестра, — она еще дезориентирована.

— Вышла, — строго и напряженно командует Михаил.

Я пытаюсь сфокусироваться на Мише, но у меня ничего не выходит. Глаза слезятся и болят.

— Я пойду переговорю с доктором, — медсестра касается моей руки.

Шаги, скрип двери и вновь открываю глаза.

Михаил стоит у изножья кровати. Я чувствую его взгляд на лице.

— Надя, — обходит кровать и замирает надо мной, — ты очнулась.

Теперь я вижу его, будто он вынырнул из мутного омута. Его лицо стало еще резче, чем было. Скулы заострились, линия подбородка — четкая и даже, если так можно сказать, жесткая, а в глазах застыла мрачная тень.