Книга Предатель. Ты врал мне годами, страница 36 – Арина Арская

— Напоминаю, Люба, — отзывается он сдержанно и отстраненно, — ты беременная…

Это угроза? Он намекает, что если мы не будем в браке, то он отберет у меня ребенка?

И ведь у него есть для этого все карты на руках.

Он настолько мерзавец?

Выдыхаю и прикусываю кончик языка, чтобы прогнать панику, которая вновь цапнула меня острыми и ледяными клыками страха.

— Ты, конечно, можешь вынудить меня быть с тобой, — открываю глаза и смотрю на слив раковины, — угрозами и шантажом, но… какой тогда смысл? — оглядываюсь на Богдана, который срезает попки у огурцов. — Мы ведь все эти годы пусть и жили во лжи Богдан, но в нашей семье не было страха, ненависти и желания спастись от тебя.

Поднимает взгляд.

— Тебе же нужна рядом не затравленная женщина, которая боится тебя и того, что ты отнимешь у нее сына, чтобы наказать, — спазм в глотке словно набухает. — Если бы это было так, то ты бы давно уничтожил меня. Затравил, задавил, но ты этого не делал. Вот и не надо, Богдан.

Прищуривается, крепко стискивая рукоять ножа.

— Да, я жду третьего ребенка, — делаю медленный вдох, — и никто не отнимет твоего права быть отцом. Тихо и мирно, Богдан.

Щурится сильнее, и мне хочется спрятаться со слезами от его острого и изучающего взгляда под стол.

— Той семьи, которую ты оберегал, больше нет и не будет, — я с трудом выдерживаю его взгляд.

Кухня размывается в пятна из-за слез, — ты же должен это понимать. Ты никогда не был дураком.

Он молча откладывает нож и огурец на стол. На виске пульсирует венка, на щеках играют желваки, а взгляд темнее.

Страшный до тошноты.

Я думаю, что в таком состоянии мужики людей убивают, но Богдан выходит из кухни, бесшумно прикрыв за собой дверь.

И как это расценивать?

Хочу кинуться за ним с криками, что он должен отпустить меня, но я сдерживаю себя. Ему тоже надо подумать, понять, осознать и прийти к выводу, что мы переступили за грань, за которой больше нет доверия и любви.

Вздрагиваю, когда до меня долетает глухой звук удара по стене, а после рык. Мой муж на грани, и я сейчас должна затихнуть, чтобы он не отвлекался на меня с мыслей, что мы пришли к финишу нашей семьи.

На столе у миски с салатом коротко вибрирует телефон Богдана. Он его забыл.

Подскакиваю к столу, не осознавая своих действий, хватаю смартфон, на экране которого высветилось имя “Кристина” и принимаю звонок. Когда я прикладываю телефон к уху, на кухню возвращается Богдан, а в трубке слышу истеричный голос на грани рыданий:

— Она избила нашу дочь, Богдан! Я не буду это терпеть!

я жду, что. Богдан кинется ко мне, вырвет телефон с раздраженным рыком и скажет, чтобы я затихла и следила за курицей, но я, видимо, плохо знаю своего мужа.

Он лишь вскидывает бровь и не собирается с дракой отнимать у меня свой телефон.

Смотрим мы сейчас друг на друга не как враги и не как любящие муж и жена.

Сейчас мы — незнакомцы, которые оценивают друг друга в очень сложной ситуации, и от наших выводов зависит то, кем мы станем.

Врагами или теми, с кем можно решать, например, вопросы опеки над малышом и участия в его жизни.

Ребенок и наши дальнейшие отношения с Богданом — проект, в котором мы больше не лжец-муж и восторженная жена-дура, а два взрослых партнера, не в любви, но по жизни.