Книга Предатель. Ты врал мне годами, страница 35 – Арина Арская

Хотя могла.

Мой отец связан с появлением Доминики?

Это он постарался, что она появилась именно сейчас?

— Пап, потом поговорим, — я продолжаю держать голос в тональности беззаботной домохозяйки, — меня курица ждет. Я должна будущего зятя хорошо накормить.

Я сбрасываю звонок и отворачиваюсь от Богдана к окну. Прижимаю пальцы к губам и медленно выдыхаю.

Папа решил, что пора с семьи Абрамовых содрать то, на что он давно слюни пускал?

Теперь понятно, почему он однажды с наигранным жутким смехом пошутил:

— Я так-то тоже не пальцем деланный, и на моей улице будет праздник.

И это был ответ на новость, что Богдан добился очередного успеха в переговорах с иностранными инвесторами, которые готовы вложится в строительство элитного поселка.

Так вот какого он праздника ждал. Моего развода и раздела имущества?

Или я надумываю и ошибаюсь?

Вздрагиваю, когда шею обжигает горячий и влажный выдох:

— Удивляешь, Люба.

Я не моргаю, окаменев под теплыми губами Богдана, который целует меня в шею.

— Не трогай меня…

— Ты моя жена.

Меня всю передергивает от его шепота, в котором я улавливаю хрипотцу возбуждения. Какое же он чудовище.

Неуклюже разворачиваюсь к Богдану.

— Ты отвратителен, — говорю я ему и взгляда не отвожу.

В его глазах пробегает темная тень.

Вспылит?

Накричит?

Опять закидает угрозами?

— Я знаю, — отвечает он, и от его честного ответа я теряюсь.

На несколько секунд в его взгляде нет насмешки, злости или агрессивного вызова.

Это те глаза, в которые я однажды влюбилась, но Богдан моргает, и мимолетная искренность исчезает.

Следом меня накрывает волна сильной тошноты. Я кидаюсь к раковине, и меня будто выворачивает наизнанку, но Богдана это не смущает.

Он прячет курицу в духовку и невозмутимо шинкует фиолетовую луковицу на тонкие кольца, которые затем отправляет в миску с салатом.

Что будет с моим отцом?

Если он действительно связан с появлением Доминики и науськал ее раскрыть всю правду о папуле, то Богдан его накажет.

Серьезно накажет, ведь он учился у своего отца, который за неосторожные слова может привести сильную и уважаемую семью к краху.

Папа рискнул и подставил под удар не только меня, но и внука в моем животе, поэтому вряд ли ему все спустят с рук и только пожурят за щечку, что так нельзя поступать с Абрамовыми.

— О чем задумалась?

И мне не об отце надо думать, а о себе. Я должна сейчас выйти из ситуации с наименьшими потерями.

— Ты же понимаешь, — смываю со стенок раковину ошметки своей рвоты, — я не смогу быть с тобой после всего этого…

Я говорю без агрессии и обиды.

Это удивительно. Сначала мне казалось, что я могу умереть от эмоционального взрыва, а теперь мой голос — спокоен и тверд.

Я понимаю, что выживу и что жизнь продолжается, а паника с истерикой — плохие товарищи в беседе с Богданом.

Они его раздражают и злят, а со злым Богданом я ничего не добьюсь.

— Богдан, — вздыхаю я, опершись руками о край раковины, — я согласна с тобой, что мы должны провести свадьбу дочери без скандалов. Она заслужила праздник, и я понимаю, что на него приглашены непростые люди… — закрываю глаза, — но…прежней жизни у нас не будет.

Богдан не перебивает меня.

Наверное, это хороший знак?

— Я предлагаю после свадьбы Светы тихо и мирно разойтись, — глотку все же схватывает болезненный спазм, и я не могу его сглотнуть. Голос становится сдавленным, — Богдан, иначе у нас ничего не выйдет.