Онлайн книга «Предатель. Ты врал мне годами»
|
— Вот как. — И все? — обескураженно спрашиваю я. — А чего ты ждешь? — вздыхает. Я растерянно моргаю. Кажется, я зря пришла. — Вы мне… лгали, — неуверенно говорю я и чувствую себя дурой под усталым и снисходительным взглядом свекра. — Вы и Богдан… — я замолкаю и через секунду продолжаю, — зачем? — Затем, что это было правильно. — Нет. — Неубедительно. Я опять моргаю. Прохожу к креслу перед столом свекра, и медленно опускаюсь в него: — У вас никакой совести… — Я бы был на твоем месте поосторожнее в словах, Любовь, — вновь поднимает чашку у к губам. — Ты же знаешь, я не люблю оскорбления. — Это не оскорбление, это констатация факта. Делает глоток и немного прищуривается на меня, и я, как в юности, теряюсь под, этим сканирующим и оценивающим взглядом, но я уже не восемнадцатилетняя соплячка. — Я знаю, что я вам никогда не нравилась, — тихо смеюсь, чтобы скрыть свою неуверенность, — но обманывать меня… покрывать сына… — А кого мне еще покрывать? — Алексей Романович хмыкает. — Например… — задумчиво тянет и насмешливо предлагает, — твоего отца? — Что? При чем тут мой отец? Алексей Романович откидывается назад на высокую спинку кресла и делает вновь глоток, который долго смакует. — Дело не в том, что ты мне не нравилась, — Алексей Романович пожимает плечами, — мне не нравилась твоя семья, Люба. — У меня хорошая семья… Становится липкой и холодно. Я пришла говорить не о мама и папе, а о Богдане и его внебрачной дочери. — Нет, — Алексей Романович расплывается в улыбке. — Вы были по уши в долгах, Люба, но у твоего отца была суперспособность играть на публику богатого и обеспеченного человека, но долги росли и росли… — теперь смеется Алексей Романович, — а еще он был заядлым игроком. Все верил, что однажды отыграется. — Это неправда. — у меня вспотели ладони. Я прижимаю их к бедрам. — Какие глупости. — Ты была из семьи игромана и мужика с большими долгами, Люба, — голос Алексея Романовича становится хлестким, как плеть, — и эти долги потом закрывал я, но… — поднимает указательный палец вверх, — все эти деньги Богдан обязался мне вернуть. — Что? — Он дал мне слово, что все деньги, которые я потрачу на то, чтобы вытащить твоего отца из дерьма, он мне вернет, — Алексей Романович покачивается в кресле, продолжая снисходительно глядеть на меня, — а еще пообещал, что он приумножит капитал нашего бизнеса, расширит его… Докажет мне, что он тот мужик, который достоин сам выбирать, с кем вступать в брак. И он выполнил свои обещания, — Алексей Романович вновь на меня прищуривается, — однако, Люба, если мой сын тогда был воодушевлен юностью и верой в лучшее, то я — нет. — О чем речь? — сжимаю ладони в кулак — У твоей семьи ничего своего нет, — Алексей Романович не моргает. — И их, по сути, содержит твой муж. — Но как же… Это неправда… У отца бизнес… — Который давно стал крошечной частью моего, — Алексей Романович не спускает с меня взгляда. — Он лишь играет роль босса за зарплату, а на деле, усмехается, — чмо, которое рыдал у меня в ногах, умоляя о помощи. — жестоко Прижимаю ладонь к животу, широко распахнув глаза: — Вы лжете. — При разводе, Люба, если ты и получишь что-то, то только то, что решит тебе отдавить Богдан, — Алексей Романович делает очередной глоток кофе. — Еще одним из моих условий вашего брака было то, что он преумножает, расширяет и делает бабки только под моим именем. |