Книга Предатель. После развода, страница 54 – Арина Арская

Закрываю рот. И озадаченно чешу затылок.

Такими темпами и единороги пролетят над нашими головами.

Афинка на цыпочках подкрадывается ко мне, берет за руку и тянет за собой.

Я безропотно следую за ней.

Папа и мама помирились?

Вряд ли.

Ничего, елки-палки, не понимаю, и та же математика, например, мне ничего не объяснит сейчас.

Афинка ведет меня на кухню.

Подводит к холодильнику, затем шагает к двери, которую закрывает и разворачивается ко мне:

— Хочу кушать.

А после взбирается на стул и шлепает ладошками по столешнице:

— Кушать хочу, Бойя. Я голодная.

Может, я увидел глюк?

На автомате мою руки со средством для мытья посуды. Вытираю ладони. Или я попал в параллельную реальность, где мама и папа опять вместе?

Заглядываю в холодильник:

— Фи, будешь бутерброды?

— Я не Фи! — Афинка покупается на мою провокацию. Губы обиженно надувает. — Сам ты фи.

— Фишка? — оглядываюсь. — Будешь тогда Фишкой. Точно. Буду называть тебя Фишка.

Хмурится. Обдумывает новое сокращение своего имени и сердито скрещивает руки на груди:

— Я — Афина…

— Богиня войны, — продолжаю я, копируя ее тон, — и победы. Как ты смеешь, смерд несчастный, называть меня Фишкой?

— Да, — раздувает ноздри, — а потом шепотом спрашивает, — а что такое смерд?

Задумываюсь и понимаю, что сам не знаю, что такое смерд.

— Плохой человек, — неуверенно отвечаю я и вытаскиваю из холодильника кусок ветчины, — которого никто не любит и не уважает.

Афинка молчит. Надо бы выяснить, что такое смерд, а то вдруг я сказал глупость и не понял этого?

Когда я достаю буханку хлеба, она категорично заявляет:

— Я не хочу новую тетю.

Настороженно оглядываюсь. Афинку уже успели с Дианой познакомить? Но ведь, если я не ошибаюсь, знакомство с этой мымрой с косой по пояс планировалось на время ужина.

Или они все переиграли и меня не предупредили?

— У нас же есть мама, — Афинка хмурится сильнее.

Глава 39. О простом счастье

Я должна была встать с кровати, когда Герман в нее решил лечь и вздремнуть, но я продолжила я притворяться, что сплю и не слышу его разговора с Афинкой.

Почему?

Это ведь даже хуже, чем поцелуй, потому что тут не идет речи о внезапной вспышке эмоций, которые всю тебя захватывают, и ты не можешь им сопротивляться, как в приступе эпилепсии.

Я помню наши дневные сонные часы с Борькой, которого мы укладывали между собой. Рассказывали ему глупые сказки и сами под них засыпали.

А Афинку мы лишили такого счастья спать днем между мамой и папой.

Да и самих себя лишили.

Сначала я все это как-то упустила, когда меня захватил азарт, что я могу свой бизнес и хобби вывести на новый уровень дохода и известности, а теперь вот лежу и притворяюсь, что сплю, потому что изголодалась по теплу и тихим нежным моментам, в которых нет вечной гонки. Да и вечная гонка меня интересовала лишь тогда, когда Герман был рядом.

Только я поняла, что он отворачивается от меня и уходит к новой женщине, так и пофиг мне стало на тряпки, на новые вершины, на признание таких же придурочных, как я, людей, которые много “выебываются” перед остальными.

Многие любят говорить, что надо уметь отпускать людей, но ровно до того момента, когда они сами сталкиваются с надрывом в душе, со своими тараканами и комплексами.

Я бы хотела отпустить Германа в новую жизнь, освободиться и самой жить дальше, но как это сделать?