Книга Бывший. Ворвусь в твою жизнь, страница 86 – Арина Арская

— Поздновато.

— Вот и я о том же.

Разворачиваюсь к нему и касаюсь его щеки.

— Но я бы, наверное, и дряхлым стариком тебе бы житья не дал, — шепчет Адам.

— Да в старости бы ты меня не узнал.

— Узнал бы, — безапелляционно заявляет он. — И ведь я тогда решил поехать по другому маршруту просто так. Без надобности.

— Опять поговорим о судьбе и вселенной?

— Я об этом уже с Ваней поговорил, — Адам тихо смеется. — Он тоже маленький философ. Рассуждал, может ли Конфетка подружиться с белками, а если нет, то почему?

— И почему?

— Он на разгадке этой великой тайны он заснул, — Адам зевает. — И я чуть сам там не заснул, но, — медленно моргает, прогоняя сонливость, — я тебе чай должен.

— Да. Я его уже начала готовить.

— Так не пойдет, — мягко убирает меня в сторону и подхватывает с доски нож. — Только оставишь тебя без присмотра, так ты самодеятельность тут устраиваешь. Отшлепаю.

Косит на меня взгляд и ждет моей реакции.

— Притормози, — шепчу я, а сама чувствую, как краснею от его взгляда. — Что это еще за фантазии.

— Я для порядка и ласково. Тебе понравится.

— Чай, Адам, — с угрозой поднимаю указательный палец к его лицу. — Сейчас мне должен понравиться твой чай.

— Бессердечная.

Лихо подкидывает нож в воздухе и ловко его ловит, чтобы потом крутануть его в пальцах.

— Давай, восхищайся мной.

— Вау, — шепчу я. — Только Ване этот фокус не показывай.

— Мы начнем с палочек, — уверенно перехватывает рукоять ножа и гипнотизирует меня быстрыми и плавными движениями лезвия, которое срезает с имбиря тонкие слайсы.

Медленно отступаю, незаметно умыкнув смартфон со столешницы, и Адам замирает, настороженно глядя на меня:

— Что?

— Продолжай.

Когда Адам возвращается к имбирю, я фотографирую его, чтобы оставить в истории тот момент, как возится на кухне.

— Это точно новый уровень наших отношений, раз ты меня сфотографировать, — закидывает имбирь в стеклянный чайник. — Но ты в следующий раз предупреди, чтобы я попозировал.

Убираю телефон в карман, приваливаюсь к холодильнику, наблюдая за Адамом.

— Что ты притихла?

— Я думаю, что белки с пони не могут дружить, потому что они отгрызают копыта, — серьезно отвечаю я.

— Что? — Адам удивленно смотрит на меня.

— Я про крыс такое слышала. Белки те же крысы, — пожимаю плечами. — Только древесные.

— Давай мы не будем об этом говорить Ване, а то мне самому не по себе.

В кармане коротко вибрирует телефон. Сообщение от незнакомого номера.

Мила, я рада, что вы с папой помирились. И прости меня. Я его любила и люблю. Жизнь такая неправильная. И я в ней тоже была неправильная.

— Не слишком сладко? Кажется, я переборщил с медом?

Делаю глоток горячего чая. Остро-сладкий, густой, согревающий.

— Все отлично, — поднимаю взгляд, и Адам облегченно выдыхает, откинувшись на спинку стула.

— Я так перенервничал.

— А по тебе не скажешь.

— Аж ладони вспотели.

— Это странно, — шепчу я. — Еще вчера я была готова тебя убить, а сегодня я уже думаю, что это было бы ошибкой.

— От ненависти до любви — один шаг? — вскидывает бровь.

— И за эти сутки я будто целую жизнь прожила, — делаю новый глоток.

— Ну, не всю жизнь, — отвечает Адам, — но попытались нагнать пять лет точно.

— Что бы ты тогда сказал мне, если бы я не убежала?

Раз мы нагоняем пять упущенных лет, то надо закрыть все вопросы, чтобы шагнуть в новый день без багажа недосказанных слов.