Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 97 – Арина Арская

Ни один мускул на моём лице не дёргается. Я продолжаю идти спокойно, плавно и с прямой спиной. Три шага до его стола. Я ставлю блюдце с чашкой в центр стола.

Выпрямляюсь и замираю. Не разрываю наш зрительный контакт.

Он смотрит на меня, прищурившись. Его светло-серые, почти ледяные глаза сканируют моё лицо, ищут трещину, слабину, страх, и не находят.

Выкуси, босс-барбос.

— Молчишь, — констатирует он, и в его голосе проскальзывает что-то похожее на одобрение.

Я молча киваю.

— Вот и молодец. Вот и молчи.

Он берёт чашку. Его длинные, с чёткими суставами пальцы обхватывают белый фарфор. Подносит к губам, и делает глоток. Не морщится.

А он будет скучать по моему кофе? Эту мысль я гоню прочь.

— Ты должна будешь созвониться с той… — он делает угрюмую паузу, и я вижу, как на его скулах снова начинают играть желваки. — С той девкой, которая плов пыталась мне приготовить и чуть мне квартиру не сожгла.

— Её зовут Надежда, — тихо говорю я.

— Вот. Именно.

Руслан Александрович благосклонно кивает, но в его глазах снова вспыхивает раздражение. Что же он так бесится?

— Позвонишь Надежде и скажешь, что она сегодня начинает свою трудовую деятельность вместо тебя.

Я киваю.

Он выжидает несколько секунд. Оценивает мою реакцию, а затем опирается сильными руками о край стола и медленно, тяжело поднимается из кресла.

Я торопливо подхватываю со стола папку с приказом и прижимаю её к груди, но зрительного контакта я по-прежнему не разрываю.

Руслан выходит из-за стола. Идёт к двери и оглядывается через плечо.

— Идём, Ромашкина. Я представлю тебя отделу маркетинга.

Он хмурится. Добавляет, и в его голосе появляются знакомые, назидательные нотки:

— Я надеюсь, Ромашкина, ты понимаешь, что там, на должности маркетолога, тебе придётся себя серьёзно показать, чтобы задержаться.

— Я буду стараться, — обещаю я.

После этого он решительно выходит из кабинета. Я бесшумно семеню за ним.

Мы выходим в коридор. Он идёт впереди — мрачный, злой великан. Широкие плечи расправлены, голова чуть наклонена вперёд, а руки сжаты в кулаки.

А я плыву за ним, покорная и скромная тень.

Что-то он совсем не похож на счастливого мужчину, который очень рад воссоединению с любимой бывшей женой. В нём столько напряжения, что, кажется, даже воздух вокруг него вибрирует гневом и разочарованием.

— Наконец-таки я от тебя избавлюсь, Ромашкина, — глухо говорит он и тыкает указательным пальцем в кнопку вызова лифта.

Где-то в шахте с тихим гулом приходит в движение кабина.

Он оглядывается на меня через плечо и рищуривается. В его глазах горит насмешка, но какая-то злая и почти отчаянная.

— Секретарша из тебя никакущая.

Я пожимаю плечами и мила с издёвкой улыбаюсь.

— А я думаю, я хорошо справилась.

— А я, как твой босс, — он хмурится, —, что ты так себе секретарша.

Двери лифта с тихим, мелодичным «дзынь» разъезжаются в стороны. Я молюсь, чтобы в лифте был ещё кто-нибудь. Хоть кто-то. Уборщица с ведром и шваброй. Курьер с пакетом. Стажёр с испуганными глазами. Лишь бы не ехать один на один с Русланом в этой тесной, зеркальной коробке.

Моя женская чуйка орёт, что сейчас быть рядом с Русланом в закрытом замкнутом пространстве опасно.

Но в лифте никого.

Руслан заходит внутрь. Встаёт у дальней стены, скрещивает руки на груди. Ждёт.