Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 72 – Арина Арская

Выхватываю телефон из кармана. Пальцы скользят по гладкому корпусу. Хмурюсь на экран.

Фотография Славика и надпись: «Сын Слава». Надо переименовать, а то записал я его как-то безлико и без любви. Надо не забыть. Так, стоп! Это, что, ещё за лишние сентиментальности из меня попёрли?!

Вздыхаю и нажимаю кнопку принятия вызова. Подношу к уху.

— Да, Слава, слушаю.

Голос у меня, кажется, звучит нормально и спокойно. По-деловому. Да, вот так и надо разговаривать с сыновьями, без лишних соплей и слюней.

— Пап, — голос Славика — шёпот. Такой осторожный, будто он партизанит в тылу врага. — Тут такое дело...

Пауза. Я слышу его дыхание, прерывистое и взволнованное.

— Как я и говорил, — продолжает Славик ещё тише, — мама из Праги вернулась.

Я приподнимаю бровь. В груди разливается тёплое мужское самодовольство. Не удержавшись, расплываюсь в улыбке. Процесс запущен, жертва проглотила наживку.

— И? — спрашиваю я равнодушно, хотя внутри всё ликует. — Вернулась и вернулась.

Теперь я точно знаю: сегодня вечером я сброшу напряжение. Ох, Викуся, держись. Я отыграюсь на тебе за все твои истерики, за все скандалы и за наш развод. Я тебя не пожалею.

Задумываюсь. Может, прикупить наручники? Или плеточку для плохой девочки Вики, чтобы она знала, что она за всё ответит.

А Славика сбагрим бабушке и дедушке. Он не будет против. Он же хочет, чтобы папа и мама опять были вместе.

— Пап, короче, — голос Славика становится ещё тише. Я едва различаю слова. — Она сейчас на кухне.

Замираю.

— Прикинь? — Славик, кажется, сам в шоке. — На кухне.

Мои брови ползут вверх. Вика и кухня — вещи совершенно несовместимые. Это как кошка и вода. Например, как я и утренние пробежки.

— Так, — говорю я медленно. — И что она там делает?

Повисает пауза. Слышно, как Славик сглатывает.

— Готовит, — выдыхает он, и в этом слове столько шока, будто он увидел инопланетянина.

Смотрю в потолок. Вика готовит. Вика на моей кухне. Что за бред?! Вот это её Ромашкина проняла! Так проняла, что Викуся готова сама стать хозяюшкой.

— Она приехала с огромной книгой, — продолжает Славик. — С рецептами и сейчас что-то там готовит. Меня выгнала. Сказала, чтобы я не мешался.

— Пап, — Славик, кажется, не дышит. — Ты когда вернёшься домой?

Смотрю на наручные часы. Стрелки показывают половину первого. Время обеда.

— Скоро буду, — говорю я, и в голосе проскальзывает предвкушение. — Жди.

Сбрасываю звонок. Убираю телефон в карман.

Встаю и одним лихим движением поправляю пиджак, одёргиваю полы.

Решительно иду к двери. Кабинет тонет в солнечном свете, паркет блестит, как зеркало.

Касаюсь бронзовой ручки и замираю.

Сердце пропускает удар. Потом начинает биться чаще, и кровь приливает к вискам. Сглатываю. Там же за дверью, сидит Ромашкина и поджидает меня.

Вот же...

Опускаю руку. Делаю шаг назад. Смотрю на дверь, как на препятствие, которое нужно преодолеть.

Так, Руслан. Успокойся. Ты же не мальчик, чтобы бояться красивую девочку.

Я делаю глубокий вдох. Задерживаю дыхание и читаю до пяти. Медленно выдыхаю.

Задерживаю дыхание ещё раз и решительно распахиваю дверь. Шагаю в приёмную.

Свет здесь мягче, чем в кабинете. Лампы дневного света заливают пространство ровным белым сиянием. Пахнет кофе, бумагой и ванилью.

Ромашкина за своим столом сидит подозрительно тихо. Я стараюсь не смотреть на неё. Иду к выходу, краем глаза вижу, как она замирает, когда я прохожу мимо.