Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 28 – Арина Арская

— Ферганский? — переспрашивает он. — Хорошо.

Он снова оборачивается ко мне:

— Выкрутилась, Ромашкина, — опять кидает быстрый и величественный взгляд на девушек. — Остальные — свободны. — Его голос снова становится холодным. — Секретарши, которые не умеют приготовить даже плов, мне здесь не нужны.

— Но мы даже не... — начинает Вероника.

— Свободны, — отрезает он. — Резюме останутся в базе. Если передумаю, то вам перезвонят.

Он разворачивается и исчезает в кабинете так же стремительно, как появился.

— Что за абсурд? — Света первой приходит в себя. Она снимает очки, протирает стекла краешком блузки. — Я говорю на четырех языках. Я три года работала ассистентом генерального директора в международной компании. А меня отшили, потому что я не умею варить плов?

— Я вас предупреждала, — вздыхаю я. — Руслан Александрович сложный….

— Признайся, — Анжела обиженно раздувает ноздри от злости. — Ты ни черта не умеешь готовить плов.

— Для такого мужчины — научусь, — с тихим восторгом отвечает Надя, а затем смотрит на меня. — Обсудим детали?

* * *

Визуал Ромашкиной

Глава 18. Гравитация — бессердечная ты сволочь

Юля сидит за кухонным столом, поджав под себя ноги в смешных носках с лягушатами. Смотрит новую серию любимого мультфильма с котятами на ммоём телефоне.

Тонкие косички торчат в разные стороны.

Сосредоточенно сосёт клюквенный компот через пластиковую трубочку, не отрывая взгляда от экрана смартфона.

А я стою у плиты и занимаюсь кулинарным садизмом.

В руке у меня сосиска. Обычная молочная сосиска, которую я только что очистила от ярко-розовой плёнки. На разделочной доске лежит горсть сырых спагетти — тонких, длинных, ломких.

Режу молочную сосиску, которую очистила от плёнки на три части. Беру спагеттину и с усилием протыкаю ею розовый цилиндрик вдоль. Тонкая макаронина входит в сосисочную мякоть безвучно.

Пальцы чувствуют сопротивление: спагетти ломается, если поторопиться, поэтому я действую медленно, осторожно, почти нежно, но это все равно садизм с моей стороны по отношению к несчастной сосисочке.

Когда спагетти сварятся и станут мягкими, то у нас получатся волосатые монстрики. Юля их обожает.

Заканчиваю с последним кусочком. На доске теперь лежат шесть розовых цилиндрика с торчащими спагеттинами.

Убираю с кастрюльки, в которой булькает вода, крышку. Аккуратно скидываю будущих волосатиков в кипяток. Спагетти сразу начинают размокать, теряют жёсткость, обвисают.

Я подхожу к холодильнику, достаю кетчуп. Выдавливаю немного в маленькое блюдечко — потом буду рисовать монстрикам рожицы улыбки. Достаю гвоздику из баночки со специями. Эти сухие бутончики будут отличными глазками.

В кухне резко стало подозрительно тихо.

Нет писка мультяшных котят, которые решили стать пиратами.

Как только я обеспокоенно оглядываюсь, то из динамика телефона раздает злой голос Руслана Александровича.

— Ромашкина.

Юля сидит за столом. Перед ней лежит смартфон. На экране высвечивается “Коршунов”.

Юля не просто приняла приняла звонок. Она поставила его на громкую связь.

Юля делает глоток компота, смотрит на телефон и серьёзно отвечает:

— Нет. Это не Ромашкина.

На той стороне повисает пауза. Я слышу, как Коршунов тяжело дышит в трубку. Он явно не ожидал такого поворота.