Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 78 – Арина Арская

— Я еще посижу тут, — поднимаю взгляд.

— Нам чертовски с ней повезло, — шепчет и заправляет волосы за ухо. — Если ты сейчас все испортишь, пап, то тебе надо провериться у специалиста.

— Не напортачу, — взгляда не отвожу.

Анфиса стоит еще несколько секунд, кивает и говорит:

— Спокойной ночи. Придется тебе долго ждать, если мама заснула.

— Подожду, — слабо улыбаюсь. — Мимо не пройдет.

Открываю глаза, потому что кто-то рядом пыхтит.

Пыхтит Аня, накрывая мои ноги пледом. В сердце входит раскаленная игла, и я аж задерживаю дыхание.

Замечает, что я вынырнул из дремоты. Замирает на несколько секунд, как испуганный воришка, а затем натягивает плед до середины моих бедер с невозмутимым лицом и молча шагает к приоткрытой двери.

— Спасибо, — шепчу я.

— Пожалуйста, — останавливается у двери и косит на меня сердитый взгляд. — На полу нельзя спать.

Какой маленький сердитый цыпленок. Ишь, воспитывает.

— Иди сюда, — по полу похлопываю рядом с собой, — раз не спишь.

— Я спала, но проснулась, — хмурится, — а тут ты на полу.

— Почему?

Молчит и морщит нос.

— В туалет хотела?

Качает головой.

— Попить.

Молчит.

— Пойдем, — стягиваю плед и откладываю в сторону. — Налью попить.

Щурится еще сильнее. С большим недоверием.

— Думаешь, что я тебя отравлю? — приподнимаю бровь.

— Не знаю, — убирает с щеки волоски. — Опять со сказкой будешь приставать?

Зеваю, прикрыв рот рукой, и недоуменно причмокиваю. Еще одна маленькая язва?

— У меня хорошие сказки, — тяжело встаю. Спина и ноги затекли. Покряхтываю, как столетний дед и с хрустом разминаю шею. — У меня в этом талант.

Аня смотрит на меня все также недоверчиво и клонит голову набок. Орать сегодня она уже не планирует. Вот, видимо, раздумывает, что ей со мной делать. Довериться ли в вопросе утоления предрассветной жажды или опять спрятаться в комнате с Аглаей?

— Пошли, — подхватываю ее на руки.

Выпучивает глаза, раздувает ноздри, возмущенная моей наглостью, и поджимает губы.

— Кричать не будем?

— Все спят, — зло шипит.

— Да. Не повезло.

Получаю теплой ладошкой по опухшей ноющей стороне лица. Останавливаюсь и медленно выдыхаю и закрываю глаза. Больно. Аж в кость стрельнуло и ушло через мозг к затылку.

— Больно? — настороженным шепотом спрашивает Аня.

— Очень, — сдавленно отвечаю я и пытаюсь выровнять дыхание.

Молчание, и Аня неловко чмокает меня в щеку. Отстраняется. Смотрю на нее, а она — на меня:

— Так лучше?

— Да, — немного прищуриваюсь. — А еще не мешало бы извиниться.

Надо чуток повоспитывать маленькую задиру, которая упрямо поджимает губы и немного приподнимает подбородок. Опять пыхтит, аж краснеет.

— Извини…

В жизни не слышал такого вымученного извинения. Лишь бы сейчас не засмеяться, а то мое воспитание не возымеет должного эффекта.

— Извинения приняты, — медленно киваю. — Может, еще добавишь к “извини” слово “папа”?

Судя по взгляду, Аня мне сейчас опять треснет по синяку, чтобы не говорил глупостей. Это она должна решить, папа я или нет.

Ее серьезная моська, пижама со смешными утятами и две косички, которые немного растрепались, трогают что-то в моей груди острыми коготками вины.

— Я не хочу быть дядей Русланом, — тихо отвечаю я, и мой голос такой же сдавленный, как и у Ани при ее извинении за пощечинку. — Ты же моя дочка…