Книга Развод. Вспомни, как мы любили, страница 72 – Арина Арская

— Кстати, я сегодня девочек забираю к себе, — ко мне наклоняется Валентина. — Ты же помнишь, да? У нас планы. Тортик, фильмы и пижамная вечеринка.

— Разве сегодня? Разве не на следующие выходные?

— Да, — уверенно говорит Валентина. — Ничего не знаю, я тортик сегодня испекла.

— Все, пока!

— Пока!

— Пока-пока!

Девочки машут нам с Виктором руками, и Валентина уводит их в сторону парковки. Падает крупными хлопьями снег и оседает на наших плечах.

— А мне надо такси вызвать, — выуживаю телефон из кармана.

Я еще не решаюсь садиться за руль. Не хочу рисковать, потому что я не уверена в своей ноге.

— Я тебя подвезу, — Виктор мягко перехватывает мое запястье.

Мы опять молчим и смотрим друг на друга под медленным снегопадом.

— Тебе в другую сторону, если ты, конечно, едешь домой, — говорю я, а по руке от пальцев Виктора растекается по коже тепло. — Не хочу тебя напрягать.

— У меня есть желание обсудить постановку, которую мы сегодня лицезрели, — спокойно отвечает Виктор, а зрачки у него расширяются. — Некоторые моменты я не понял.

— Например?

Он отпускает мое запястье, выставляет локоть, чтобы я за него взялась. Я так и делаю.

— Я не понял роль кота в борьбе доброй принцессы со злой ведьмой. Он просто сидел в разных местах и мяукал. За кого он был?

Я смеюсь, потому что я тоже не поняла.

— Но зато с какой экспрессией был сыгран кот.

— Тут не буду спорить.

Мы неторопливо спускаемся по лестнице, и я говорю, подняв лицо под снежинки:

— Хорошая погода.

— Если есть желание, то можем прогуляться, — отвечает Виктор, — до ближайшего кафе…

Я перевожу на него взгляд и приподнимаю бровь.

— Выпьем чая и обсудим продажу твоей студии, — невозмутимо отвечает Виктор. — Я нашел покупателей.

— Да?

— Да.

И загадочно замолкает.

— Продолжай, — возмущенно шепчу я.

— За чашкой чая все расскажу.

— Это наглая манипуляция.

— Определенно. И есть примета, что не стоит обсуждать дела под снегопадом.

— Нет такой приметы.

— Теперь есть, — смотрит на меня и улыбается. — Ничего не могу поделать. Сейчас скажу, и сделка сорвется, а если выпьем чая, то…

— Это нечестно.

— Это примета. Другое дело, что твоя нога не располагает к прогулке.

— Располагает, — вздыхаю я. — Врач сказал, что можно и нужно ее расхаживать, — цокаю, — слово такое дурацкое. Расхаживать.

Плывем через снегопад в уютном молчании, и я пытаюсь вспомнить, когда мы вот так прогуливались и никуда не торопились.

Не бежали завоевывать мир, а шли и наслаждались тихим потоком зимнего вечера. И нам сейчас неважно что-то обсуждать.

У нас все хорошо.

И было бы хорошо, если бы сейчас разъехались каждый в свою сторону, но мы решили вместе пройтись по мягкому раннему снегу.

Потому что вместе может быть лучше.

Никто из нас сейчас не стремится откусить, вырвать симпатию, заботу и подтверждение нашей ценности друг для друга. И нам ничего не надо друг другу доказывать.

Мы приняли истину, что мы отдельные люди и что жизнь продолжается, но можно вместе нырнуть в ее поток, чтобы выпить чая, обсудить некоторые вопросы и посмотреть друг на друга. Без надрыва, без юношеского максимализма, гормональных взрывов.

Изменились мы, изменилась жизнь, изменилось отношение к миру.

— Вить… — обескураженно шепчу я.

— Что? — он обеспокоенно смотрит на меня.