Книга Развод. Вспомни, как мы любили, страница 50 – Арина Арская

— Етить-колотить, — глотает и вновь кусает пирожок. Затем переводит на меня взгляд и бубнит, сосредоточенно пережевывая кусок пирожка. — Доброе утро, если оно, конечно, доброе.

— Юр, свали! — рявкает Виктор.

— Ты меня оставил одного!

— Да, твою ж дивизию!

— Меня нельзя оставлять одного! Пирожок сунул и думаешь все? Я буду сидеть один и скучать?

— Кто это? — шепчу я.

— Лучший друг твоего мужа… ой, — опять кусает пирожок, — бывшего мужа, — шмыгает. — Я с ним ночь провел. И да, я люблю двусмысленности.

Виктор садится рядом и сжимает переносицу.

— Как ты меня достал.

— Юрий Пастухов, — “лучший друг” Виктора расплывается в улыбке. Запихивает в рот остатки пирожка, торопливо пережевывает их, вытирает салфеткой пальцы и ворчит с набитым ртом. — Чую, меня ждет веселые часы на унитазе после этого жареного дерьма, но, блин, что ж поделать.

— Твой друг? — в шоке смотрю Виктора.

— Нет.

— Да, — Юрий шагает к Андрею, наклоняется и касается его шеи без тени страха. Цыкает. — Живой, — а потом за подбородок разворачивает окровавленное опухшее лицо к себе, оттягивает нижнюю губу и хмыкает. — На зубы придется потратиться и на пластику носа тоже. Возможно, еще скуловые кости ты ему сломал. Челюсть точно, — поднимает взгляд на Виктора, — добьем?

— Что? — шепчу я.

— Я сам разберусь, — Виктор убирает руку с лица и смотрит на Юру исподлобья.

— У меня есть знакомый, к которому можно этого соколика в рабство сдать, — Юра щурится. — На свиноферму.

Я вздрагиваю, когда Андрей хрипит. Юра с равнодушием социопата пинает его. Размашисто и сильно, а затем еще раз. Я закрываю лицо руками.

— Я тоже нервный сегодня, — мрачно отзывается Юра. — Ночь не спал.

— Маш, — шепчет Виктор и разворачивает меня к себе. — Послушай…

— Нет…

— Я сейчас позвоню маме, она тебя заберет.

— Нет, — прижимаю ладони к лицу.

А затем меня выворачивает на кафель завтраком. Прижимаю пальцы к губам и сипло шепчу:

— Надо вызвать полицию…

— М-да, — тянет Юра.

Поднимаю взгляд на него, а он прячет руки в карманы брюк, выставив круглый живот вперед. Перекатывается с пяток на носки, вскинув брови:

— Серьезно? Полицию?

— Вы его убьете.

Юра наступает на пальцы Андрея и переносит на них весь свой вес. Мычание, хруст, и Виктор резко встает.

Но не для того, чтобы остановить Юру, а чтобы рывком поднять меня на ноги и потащить из комнатки прочь.

— Отпусти!

— Замолчи! — разворачивает меня к себе лицом и встряхивает. — Если бы я не поехал за тобой, то…

Его лицо опять бледнеет, пальцы сжимают мои плечи до боли:

— Я отвезу тебя к моей маме, Маша. Хочешь, звони в полицию, но, — он приближает свое лицо к моему, — это его не спасет. Потратишь зря время.

— Знаешь, Вить, — из комнатки выглядывает Юра. — Я так и думал, что с тобой бывает весело. Невкусные ириски, вулкан, деревья, зеленая вата, разговоры по душам, слежка за бывшей, а затем старый добрый мордобой. Да еще какой!

— Господи, что у тебя за друзья… — шепчу я.

— Что, Воронин не такой уж и облупленный, да? — зло вглядывается в мои глаза.

— А еще у меня есть другой лучший друг, — говорит Юра. — Помогает жене кастрировать быков. Если твоя жена против мокрухи, то можно секатором чик-чик и потом на свиноферму упаковать его.

— Обсудим, — шипит Виктор и тащит меня прочь.

Я спотыкаюсь под волной слабости, тошноты и новым потоком страха за свою шкуру. Если бы не Виктор, то… меня встряхивает сильная дрожь.