Книга Право на сына, страница 17 – Арина Арская

— Я ошиблась.

— Вот как?

— И, может сейчас у нас есть шанс быть точно вместе?

— Как ты риторику поменяла, когда запахло жареным, — сжимаю переносицу. — Но теперь и я женат.

— Мне просто страшно.

Опять она тиранит меня своей неопределенностью, нерешительностью и страхом.

ЕЙ очень нравится роль скромной и приличной женщиной и невероятно заводит ее тайная жизнь, в которой она выкраивает редкие часы для встреч с тем, кого однажды по юности отвергла.

— Чем она тебя шантажирует?

— фотографиями, где мы целуемся в машине, а потом… Ты и сам знаешь, что было.

Потом… — понижает голос до шепота. — Это было неделю назад.

Закрываю глаза, медленно выдыхаю. Тогда Лена очень по мне соскучилась и чтобы это доказать, нырнула к ширинке. Да, скромные учительницы могут удивлять внезапными оральными радостями.

— Чего она хочет?

— Денег.

— Ясно.

— И что не спросишь сколько?

— Я их ей все равно не дам, Лен, и тебе не советую.

— Да у меня столько нет!

— Я тебя услышал, — недовольно прищелкиваю языком. — И не долби меня звонками. Информацию я от тебя получил.

— Ты ведь решишь эту проблему? — с тихой надеждой спрашивает Лена. — Это ведь твоя ошибка, Макар.

Глава 11. Быть сволочью

— Я заберу своего сына, — мило улыбаюсь Юре, который цепко вглядывается в глаза.

— Мы тут хорошо устроились, — говорит он. — И ведем светскую беседу, в которой обсуждаем последние веяния моды. Соня и Артем сошлись во мнении, что пуговицы на мужских пиджаках от лукавого.

Опускаю взгляд и вижу, что две пуговицы на пиджаке Юры оторваны. Пугаюсь, и Валерий спешит меня успокоить:

— Я отобрал пуговицы. За эту наглость я удостоился презрительных взглядов.

Соня и Артем на руках Юры синхронно и обиженно шмыгают и мнут в пальчиках два носовых платка.

— Да, я мы их бессовестно подкупили, — Юра скалится в улыбке. — Вот бы со взрослыми детками так все работало. Садись, Уля. Я тебе сам сбагрю твоего сына, когда он заплачет.

— Мне неловко.

— Почему?

— Вы посторонний человек.

— Ничего не знаю, Артемке я понравился, — Юра усмехается. — Я это понял, потому что он попытался меня задушить галстуком.

Макар неизвестно где, но интересоваться, ушел ли он с концами или решил отойти в уборную, я не стану.

— У Макара какие-то проблемы? — беспардонно спрашивает Юра.

Я всегда теряюсь перед такими наглецами, у которых совершенно нет никаких границ. Ужин должен быть сдержанным, вежливым и отстраненным, а тут ко мне пристают с прямыми вопросами, будто я близкая родственница.

— Ему кто-то позвонил.

— Юр, — Валерий стучит пальцами по подлокотнику, — это лишнее.

— А вдруг у него и правда серъезные проблемы? И он птиц гордый, как его отец, — Юра хмурится, — лишь бы у Пастуха руку помощи не просить.

— Это у него шутки такие, — Вика грациозно опускается в кресло рядом с супругом.

— Но меркантильный интерес у меня все же имеется, — Юра ласково улыбается ей, — и в этом нет ничего зазорного, Викусь. Я тебе не блаженный, чтобы не думать о выгоде. Любят у нас осуждать за это, но быть честным, щедрым, добрым, — теперь почему-то смотрит на меня, — душевным, отзывчивым и во всех смыслах офигеть каким прекрасным человеком означает лишь одно. Как ты думаешь, что это означает?

— Что?

— Что нагнут тебя однажды.

— Дядя, тут же дети, — шипит Вика.