Книга Мышкино чудо не тает, как снег, страница 13 – Одария Вербенова

— Крепок январь… Как будто сердишься! — шёпотом выдыхаю в пустоту.

Свернувшись в комок, я безрезультатно пытаюсь забыться спасительным сном. Но мысли о Фестере и замёрзшее тело никак не дают мне заснуть.

Я глупо и опромётчиво влюбилась по уши в этого человека, но показывать свою слабость не решаюсь. Всё просходит слишком быстро, меня тянет к парню так сильно, словно подчиняюсь некой неведомой силе.

Чувства идут вразброд со здравым смыслом, а желания сдерживаютя лишь страхом быть разоблачённой и отвергнутой. Я стараюсь не замечать заинтересованные взгляды Фестера обращённые ко мне. Потому что мне кажется, что он тоже не равнодушен — он тоже это чувствует.

Перевернувшись на другой бок, я утыкаюсь носом в холодную спинку дивана. Спустя пять минут мучений я вскакиваю с ненавистного спального места и вместе с двумя одеялами направляюсь в свою бывшую спальню, где теперь спит Фестер.

В надежде, что парень уже спит, я тихо приоткрываю дверь и, крадучись, перешагиваю порог.

— Дверь закрой.

В испуге, я послушно закрываю за собой дверь. О, нет. Он ещё не спит. Что мне теперь делать? Если я просто уйду, то это будет выглядеть довольно странно… Нужно срочно придумать причину по которой я сюда пришла.

Как же хорошо, что в спальне царит кромешная тьма. Не хотелось бы, чтобы Фестер увидел моё пылающее лицо в этот момент.

— Ну, что ты там встала? Залезай ко мне, — почти приказывает он мне.

Мысли бросились врассыпную, отказываясь слушаться меня и придумывать мне причину, по которой я сюда пришла.

— Мне и на полу места хватит, — говорю, принявшись всерьёз расстилать одно из одеял на пол рядом с кроватью.

— Да ты никак сдурела. Здесь на полу немногим теплее, чем там на диване.

— Но всё же теплее, — сопротивляюсь я.

— Я кому сказал⁈ Полезай ко мне, бестолочь! — разозлившись прикрикнул на меня Фестер.

Не смея более ему перечить, я осторожно приседаю на край кровати и замираю. Ничего. Он не предпринимает никаких действий. Едва заметно, вздохнув с облегчением, я там же и ложусь, совсем далеко, а после укрываюсь принесённым мною одеялом.

— Ну, что ты, как не родная! Бесишь уже! — чуть ли не напугал меня Фестер и резким движением руки, обняв меня за талию, перетянул моё напряжённое тело к себе на середину кровати.

Его прикосновение обожгло меня.

Не решаюсь шевелиться, говорить и даже дыхание такое тихое-тихое, что, кажется, вот-вот перестану дышать вовсе. Стараюсь не замечать, не думать, не мечтать… Но как же это сложно!

Спиной я чувствую сильное тёплое тело Фестера и его ровное дыхание. Его тяжёлая рука продолжает обнимать меня, и мне не хочется её тревожить.

Спустя несколько минут я понимаю, что дыхание парня стало более глубоким, а давление его руки более ощутимым, что говорит о том, что Фестер уже благополучно уснул.

Незаметно для самой себя, я тоже вскоре погружаюсь в сон, убаюканная теплом и наступившим вдруг спокойствием.

Там, во сне, я иду по занесённой снегом тропинке. По глубокому снегу идти очень тяжело, но я настойчиво пробиваю себе путь к дому, ведь там меня встретит родной любимый человек.

Ноги глубоко проваливаются под снежную толщу, а сосны, поскрипывая, зловеще качаются на ветру, яростно стуча при столкновении друг с другом.

Тело уже почти не слушается меня — так много накопилось усталости. Но я просто обязана дойти до дома. Я не должна сдаваться… После долгих часов в пути, в такую безжалостную погоду, я просто не имею права сдаться.