Книга Виват Елисавет!, страница 74 – Анна Христолюбова

Его неловкость не укрылась от цесаревны.

— Ну коли так, то мы первый кон без вас сыграем, а вы смотрите, спрашивайте, ежели что не поймёте.

Елизавета раздала карты, и началась игра. Алексей сидел рядом с Розумом, который негромко пояснял ему правила. Некоторое время игравшие были заняты лишь картами, но вскоре разговор пошёл о разном.

— Сказывают, что после истории с Ханыковым и Аргамаковым герцог собирается гвардейцев в армию перевести, а на их место набрать курляндцев статного вида, — проговорил Лесток.

— Ну после того как принц Антон отправлен в отставку и более не шеф Семёновского полка, я тому не подивлюсь, — пожал плечами господин, отрекомендованный учителем музыки.

— А что, Карл Иванович, — подала голос Елизавета, внимательно изучавшая свои карты, — верно ли мне сказывали, будто Бирон принцу прилюдно замечания делал?

— Замечания? — Тот рассмеялся. — По́лно, матушка! Да он орал на батюшку императора, ровно на мальца сопливого, едва до дуэли не дошло. Анна умоляла его не трогать мужа, даже обещалась сама за ним смотреть. Будто принц дитё несмышлёное, и за ним пригляд надобен… Да что там Бирон! Ушаков самолично при сенате принцу внушение делал в весьма категоричных выражениях.

— У Ушакова нынче работы много, а ходят слухи, что скоро еще больше будет. — Голос Лестока прозвучал вкрадчиво.

— Я чаю, у его ведомства работы завсегда в достатке, — отмахнулась Елизавета. — Служба такая…

— Не скажи, матушка, — не согласился музыкант. — Говорят, после присяги солдаты, не таясь, рассуждали, что на царство «Петрову дочь надобно»… И что завещание государыни подделано, тоже в народе болтают.

Алексей обратил внимание, что Розум в беседе не участвовал, делая вид, будто поглощён игрой.

— Все-то ты знаешь, Карл Иванович, — рассмеялась цесаревна. — Рекомендую, Алексей Фёдорович: господин Шварц — весьма ловкий человек!

— Ваше Высочество излишне высокого мнения о моих скромных возможностях, — усмехнулся тот.

В этот миг дверь в гостиную растворилась, и на пороге возник камердинер.

— Его Высочество герцог Курляндский! — возгласил он громко.

Присутствующие изумлённо воззрились на дверь, в которую быстрым шагом вошёл грузный человек в богатом камзоле, так изобильно расшитом золотом и драгоценными камнями, что Алексей ему даже посочувствовал. Нелегко, поди, таскать на себе целый алмазный фонд.

Все поспешно поднялись, мужчины поклонились, а Елизавета и её компаньонка присели в реверансе.

— Какая честь для моего скромного дома, Ваше Высочество, — проговорила она с улыбкой. — Не желаете присоединиться к нам?

И сделала приглашающий жест в сторону карточного стола.

— Сожалею, Ваше Высочество, — герцог изобразил на лице любезную улыбку, отчего оно сделалось, кажется, ещё неприятнее, — не располагаю временем. Государственные дела!

Говорил он по-русски, хоть и с сильным акцентом. И Алексей вспомнил пересуды о том, что Бирон за десять лет в России не выучил и десятка русских слов. Выучил, стало быть… И заговорил, когда нужда приспела.

— Что же привело вас сюда?

— Я желал бы говорить с вами. С глазу на глаз, — прибавил герцог, скользнув по присутствующим таким взглядом, будто они были печными горшками, невесть как оказавшимися в гостиной.

— Тогда нам лучше пройти в кабинет. Митрофан, сопроводи Его Высочество, — велела она камердинеру. — Господа, не скучайте без меня. А ты, Алексей Григорич, выдь-ка на пару слов.