Книга Виват Елисавет!, страница 64 – Анна Христолюбова

Вот и сейчас сон накатывал волнами. Глаза норовили сами собой закрыться, а в ушах нарастал приятный шум, похожий на шорох листьев на ветру. С усилием вынырнув из дремы, Алексей попытался сосредоточиться на окружающей обстановке. Однако сие оказалось непросто: в этой части дворца стояла мёртвая тишина, лишь изредка слышалось, как где-то неподалёку шуршала мышь.

Алексей скосил глаза на Зубова, стоявшего по другую сторону от входа, и вздохнул завистливо. Он давно собирался спросить Никиту, как ему удаётся быть всегда энергичным, бодрым, будто только что умывшимся колодезной водой. Вот и сейчас, стоит себе, свеж, как капуста на грядке, и Гипнос[1] ему нипочём.

В отдалении пробило двенадцать. Алексей зевнул, не разжимая челюстей. И мышь, как назло, затихла, хоть бы сухарём похрустела, что ли — всё развлечение. Ему стало смешно.

Послышались гулкие шаги. Гвардейцы подтянулись, сон вмиг отступил.

— Что-то рано нынче, — одними губами шепнул Зубов.

В самом деле, офицер, проверявший и разводящий посты, обычно доходил до этой части дворца ближе к часу ночи.

Скосив глаза, Алексей глядел в конец коридора, откуда должен был появиться офицер. Ему нравилось обычно смотреть, как светлела чернильная темнота, проступали очертания стен, загорались искорки на подвесных канделябрах, затем из-за поворота появлялись три крошечных язычка пламени. Сперва они словно висели в кромешном мраке коридора, затем, по мере приближения, высвечивали сперва руку с обшитым галуном обшлагом, державшую трехрогий подсвечник, затем усатую физиономию и, наконец, всю фигуру целиком, в мундире и при шпаге.

Шаги слышались все отчётливее, но света отчего-то видно не было, в коридоре висела прежняя непроглядная темень.

Оба, и Алексей, и Зубов повернули головы, с тревогой и удивлением всматриваясь во мрак. Коридор был пуст, шаги приближались.

Неожиданно звуки смолкли, пару минут стояла пронзительная звенящая тишина — кажется, они с Никитой даже не дышали, а затем шаги зазвучали вновь — теперь они удалялись.

Только сейчас Алексей понял: кто-то ходил за дверями тронного зала. Но там никого не было! Просто не могло быть. Сон слетел окончательно, и Алексей почувствовал, как по спине прополз холодок.

Даже в полумраке коридора, тускло освещённого жидким светом висевшего у входа в зал канделябра, было заметно, как побледнел Зубов.

Шаги вновь приблизились, кто-то постоял у дверей по ту сторону и пошёл прочь. Слышно было, как скрипел под чьей-то тяжестью паркет. По пустому залу поступь отдавалась гулко, точно ходивший был в рыцарских доспехах. Или на самом деле был?

Вдалеке пробило час ночи. Алексей и не заметил, как пролетело время, хотя обычно оно тянулось бесконечно. Шаги не прекращались.

Когда в коридоре появился разводящий офицер, Алексей и Зубов заметили его не сразу.

— Как проходит дежурство? Всё ли спокойно? — спросил офицер привычно.

— Никак нет, господин лейтенант[2], — отрапортовал Зубов хрипло. — Разрешите доложить: в тронном зале кто-то ходит.

Тот вытаращил глаза.

— Ты пьян?

— Никак нет, ваше благородие! Да вы сами послушать извольте. — И Зубов, вытянувшись, замер.

Офицер тоже замолчал, вслушиваясь. Несколько секунд было тихо, а потом раздалась отчётливая тяжёлая поступь, и лейтенант растерянно оглядел подчинённых.