Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Экой ты недогада… — Фёдор усмехнулся. — Михайла заместо Хрущова в секретари ладится. Я чаю, его и поставят — зело шумлив да услужлив. Стало быть, должность канцеляриста освободится. Вот он и пытается на тёплое местечко Игнатку своего наперёд тебя пропихнуть. — Так Игнатий только год служит. А я уж скоро четыре. — Зато за него есть кому порадеть. Вот Михайла и радеет. Матвею стало совсем тоскливо. Если Пушников прав, не видать ему повышения, как руконаложнику[1] Царствия Небесного. Видно, зря он давеча Прохору про Игнатия не донёс. От этой мысли сделалось противно, и аппетит пропал окончательно. Вообще-то, отвращение к еде было одним из признаков приближающейся болезни. — Пойду я, Фёдор Еремеич. — Матвей поднялся. — Благодарствуй за угощение. — Не шибко-то ты угостился. — Пушников сочувственно хлопнул его по плечу. — Ну бывай, парень! * * * [1] самоубийце * * * На город легли густые сумерки. Здесь, в закоулках, фонари почитались излишеством, и Матвей, хоть и видел в темноте, как кошка, не сразу сообразил, куда следует идти, свернул в проулок — оказалось, не туда, поворотил назад да на задворках давешнего кабака забрёл в какую-то грязную и тёмную подворотню. Двор оказался глухим, и Матвей, чертыхнувшись, повернул было обратно, как вдруг услышал из узкого прогала между сараями возню и негромкий сдавленный крик. Быстрыми шагами он устремился к проходу и через мгновение разглядел копошившиеся в сумраке фигуры. Смысл открывшейся картины дошёл не сразу, но, поняв, что к чему, Матвей не раздумывая бросился вперёд — крепкий мужик, вывернув назад руки и зажав локтем шею, прижимал к себе невысокую фигуру в длинном платье, а второй, которого Матвей почти не разглядел, пытался задрать ей подол. Полупридушенная жертва слабо трепыхалась. — Ах ты, мразь! Высокий, плечистый, Матвей был не бог весть каким драчуном. В отрочестве, знамо дело, случалось всякое, но, повзрослев, кулаки в ход он пускал редко. Однако нынешняя ситуация к миролюбству не располагала. Вложив все силы в удар, он с разгону врезал насильнику в скулу, и тот повалился на землю. Однако от замаха его развернуло ко второму бандиту почти спиной. Пока поворачивался, тот отпихнул жертву и бросился на Матвея, ударив одновременно кулаком в бок и головой в лицо. Чугунная башка врезалась в подбородок, клацнули зубы, и от боли перед глазами полыхнуло так, будто молния под ноги ударила. Следующий удар, на этот раз кулаком, целил в челюсть. И хотя пришёлся он вскользь, во рту тут же стало солоно. Извернувшись, Матвей пнул нападавшего в колено, тот охнул, споткнулся и грохнулся оземь. Глаз выхватил движение сбоку, и Матвей каким-то чудом успел отшатнуться. В паре вершков от тела холодно блеснуло лезвие. Шарахнувшись в сторону, он ударился плечом о стену и чуть не взвыл от боли. Вот когда довелось пожалеть, что шпагу не носит. Матвей отступил раз, другой, что-то хрустнуло под каблуком, противник приближался. Надо было кричать, но никак не получалось набрать в грудь воздуха — задыхался. — Оставьте даму и проваливайте оба! — проговорил он, стараясь выровнять дыхание. — Я вас всё равно не разглядел. Уходите! Однако нападавший ретироваться и не подумал, и вскоре Матвей упёрся спиной в стену. Во мраке блеснули ощеренные в усмешке зубы. |