Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Воображаю, как гордая Евдокия Фёдоровна презирает меня! — Он ощерился с вызовом, зло, как окружённый загонщиками волк. Лиза подумала отстранённо, что у него красивые зубы — ровные, белые, и впрямь волчьи. — И как же ты осмелилась сюда явиться? Не боишься, что мать тебя анафеме предаст за разговор с зачумлённым? — Матушка умерла… — тихо отозвалась Лиза. — Прости. — Он явно смутился, опустил глаза. — Матвей, пожалуйста, — она постаралась вложить в голос и взгляд всё отчаяние, всю мольбу, — не губи Алексея… Он нахмурился. — От меня это не зависит. Он ввязался в комплот, и я не могу ему помочь. Могу лишь обещать, что постараюсь сделать всё возможное, дабы на следствии не всплыло твоё имя… В каморке было темно, свеча на столе давала больше чада, чем света, но Лиза всё же отвернулась, не желая, чтобы он увидел, как задрожали её губы. — Это ни к чему. Если его арестуют, я буду просить, чтобы мне позволили разделить судьбу мужа. — Ты не представляешь, что тебе грозит! Ты жена, а значит, в глазах следствия сообщница. Даже если ты ничего не знала о его делах, ты не сможешь доказать этого. И за недоношение окажешься на дыбе! — Он вскочил и заметался по комнатушке от окна к двери и обратно. — Слышишь?! На дыбе! Тебя пытать станут, бить кнутом! — Мне всё равно… — Перед тем как бить, тебя разденут донага в присутствии нескольких мужиков. Лиза почувствовала, как бледнеет. Глаза Матвея странно блестели. — А ещё солдаты-караульные любят побаловаться с молодыми красотками из заключённых. Ночью, когда в конторе никого нет, уводят в расспросную и пользуют всем караулом по очереди. Лиза зажмурилась, но через секунду, вскинув голову, упрямо посмотрела ему в глаза. — Я буду молиться, чтобы Пресвятая Дева не допустила этого… Матвей, пойми: я люблю Алёшу и пойду за ним и на каторгу, и в ссылку. Государыня великая княгиня милостива, никого не казнит… — Милостива?! Да ты представляешь, что такое каторга?! — заорал он яростно. — Покуда он жив, вернуться оттуда ты не сможешь! Да и потом тебе вполне могут этого не позволить. Тебя лишат дворянства, имени, запретят переписываться с близкими. Его поселят в колодничьем бараке, а тебе придётся жить рядом с острогом в крестьянской избе, кормить вшей и клопов. Ты будешь совершенно беззащитна, и любой, кто пожелает, сможет обидеть жену каторжника. И поверь мне, таких желающих окажется без числа. Если у тебя будут деньги, возможно, раз в полгода тебе удастся подкупить охрану, и тогда вам позволят на пару часов встретиться, за большие деньги — даже наедине. Если в результате таких встреч у тебя родятся дети, они будут записаны в заводские крестьяне! В холопы, понимаешь?! Сына с собой ты туда взять не сможешь, его отправят в сиротский дом. Лиза, опомнись! В этом гнусном мире нет ничего хуже каторги! Даже топор палача в сравнение с ней — милосердие! Уезжай сегодня же в имение, а лучше в какую-нибудь дальнюю деревню и затаись там. Когда всё закончится, я найду тебя… — Я клялась Алёше в верности и буду с ним рядом, что бы ни случилось! — В верности?! — Матвей неприятно усмехнулся. — А он достоин твоей верности? Я собственными глазами видел, как твой муженёк целовался с цесаревниной подружкой-потаскушкой Маврой! Не слыхала про такую? Особа известная! Разбитная, почище самой Лизетки! Ладно бы хоть собой хороша была, так рожа — чертей в аду пугать. И старше тебя лет на десять! Нечего сказать — достойная замена благородной жене, что собирается следовать за суженым на каторгу! |