Книга Виват Елисавет!, страница 139 – Анна Христолюбова

— Елечка, Филипп не ревнует тебя? Не обижается, что бросила его одного?

— Я же не с амантом сбежала, — беззаботно отозвалась Элен. — Как он может ревновать к тебе и Саше?

Филипп, впрочем, тоже часто жил в усадьбе Лизы по нескольку дней. Кроме того, он много занимался хозяйством. Обнаружив, что немец-бурмистр радеет не столько о господском прибытке, сколько о полноте своего кармана, Филипп выгнал хапуна и занялся хозяйством сам, взяв в помощь старостой Данилу.

Сперва князь часто наведывался в столицу, привозил Лизе письма от мужа, но в начале июля вернулся из Петербурга с раной в боку. Элен перепугалась до обморока и на целую неделю переселилась в дом мужа, но вскоре выяснилось, что рана неопасна, заживает быстро, и сестра вернулась в Торосово.

— Что с ним случилось? — поинтересовалась Лиза.

Элен легкомысленно отмахнулась.

— Они с Володей упражнялись на шпагах, и у Филиппа раскололся нагрудник.

Лиза с сомнением покачала головой. Она плохо представляла особенности фехтовального поединка, но случившееся показалось ей подозрительным. Сама на месте сестры она решила бы, что муж дрался на дуэли и принялась мучиться ревностью. Элен же была безмятежна, как безоблачное июльское небо — подобные мысли просто не приходили ей в голову. Единственное, чего она действительно боялась, это смерти Филиппа.

После приключившегося казуса князь в столицу ездить перестал — за письмами посылал Данилу. В Торосово к свояченице и племяннику наезжал по паре раз в неделю, иной оставался ночевать — от него Лиза узнала, что вернулся к себе и Владимир. Теперь они с князем и ещё каким-то приятелем графа, гостившим у того, проводили время в полное своё мужское удовольствие — ездили верхом, фехтовали и охотились.

Конец августа выдался жарким. Второй месяц не было дождей. Временами налетали тучи, поднимался ветер, громыхал далёкий гром, но на землю проливалось лишь несколько капель. Было душно и тяжело дышать. Саша вторую неделю капризничал и плохо спал, у него резался третий зуб, и он даже во сне мусолил расписного глиняного барашка — подарок Элен.

Вечером, поднявшись в спальню, Лиза долго сидела на подоконнике открытого окна. В верхушках яблонь бродил лунный луч и буйствовали цикады. Их стрекот отчего-то томил, поднимал из глубин души смутное волнение, и Лиза маялась, не находя себе места. Вслушиваясь в звон цикадьего хора, она думала, как здорово было бы сейчас услышать вдали дробный перестук копыт, выглянуть в окно, увидеть, как по подъездной аллее несётся во весь опор всадник, и узнать в нём Алёшу. Воображение так ярко нарисовало эту картину и всё, что должно было последовать за ней, что жаром опалило щёки.

Стук копыт она и впрямь услышала. Сердце подпрыгнуло, трепыхнулось пойманной птицей, когда в вечерних сумерках Лиза увидела на дороге к дому всадника. Однако радость сразу же померкла, плотная коренастая фигура на приземистой чалой лошади не могла принадлежать Алексею…

Лиза сердито соскочила с подоконника. Нечего сидеть тут и вздыхать, как сказочная царевна в хрустальной башне… От этого одни глупости в голову идут!

Кликнув горничную, она велела взбить перину и переодеть себя ко сну. Пока та раздевала, расчёсывала волосы и заплетала косу, нарочно думала о домовых заботах, о Саше, о том, что пора варить варенье из ежевики.