Онлайн книга «Виват Елисавет!»
|
— Кроме того, через месяц-полтора Швеция объявит России войну. Это отвлечёт власти, а вам позволит быстрее и проще организовать ваш комплот, — повёл свою арию Нолькен. — Больше сего: моё правительство готово составить манифест, где будет указано, что целью военного вмешательства является желание избавить Россию от иноземного засилья и возвести на престол Ваше Высочество. — Думаю, вы понимаете, господа, что я не смогу дать немедленный ответ на ваши предложения. — Голос Елизаветы прозвучал устало, и Алексею показалось, что она вся как-то сникла и потеряла интерес к разговору. — Я так разумею, на слово вы мне не поверите и желаете письменных гарантий? Послы переглянулись. — Эта бумага — сущая формальность, Ваше Высочество! — заговорил Шетарди убеждённо. — Она никогда не покинет моих рук. — Что ж, господа, — цесаревна встала, — ваше предложение понятно, но безотлагательный ответ я не дам. Послы поднялись следом, аудиенция была окончена. Уходили по очереди, как и планировалось. Сперва Нолькен, потом, спустя четверть часа, француз, и последней Елизавета Петровна. Выжидая время, цесаревна молча стояла возле окна, глядя на пустынную в этот час улицу. Алексей всё так же — замерев у двери. — Что вы думаете об этом? — задумчиво спросила Елизавета не оборачиваясь. — Они и впрямь способны объявить войну, чтобы помочь мне? — Я мало смыслю во внешней политике, Ваше Высочество, — проговорил Алексей осторожно, — но полагаю, причина войны, что хотят объявить шведы, отнюдь в другом. Швеция — союзник Франции, даже не союзник, а покорный вассал, коего всесильный сюзерен питает и защищает. Ежели Швеция вторгнется в Россию, правительству будет не до помощи Австрии, чего так опасаются французы. — Вот и я так же полагаю, — усмехнулась цесаревна невесело. — Двух зайцев побить хочет ушлый кардинал де Флёри. И Пруссию обезопасить, и меня обязательствами повязать… * * * [1] Род кабинетной мебели, нечто среднее между шкафом и комодом, предназначенная для хранения бумаг и канцелярских принадлежностей. [2] Шведские территории, отошедшие России после победы в Северной войне 1700–1721 годов. * * * Очнулся Матвей на закате. С опаской оторвал от подушки многостраждущую голову и возликовал — боль утихла, о приступе напоминали лишь слабость и лёгкий туман в мозгу, какой бывает после первой рюмки крепкого вина. Сперва хотел отправиться к полковой слободе в надежде засечь своего поднадзорного, но, услышав, как на адмиралтейской башне пробило шесть, понял, что экзерциции всё одно закончились, и решил наведаться на Смольный двор. Вдруг повезёт, и Егупов-Ладыженский окажется там. Лукерья Матвею обрадовалась, но было ей явно не до гостя. — Государыня цесаревна нынче гневливы, — быстро шепнула она, воровато оглянулась и бегло чмокнула Матвея в угол рта. — Всё им не этак. С Маврушкой гулять собрались, а сами сполохнутые, ровно не на променаду, а на каторгу снаряжаются. На меня с утра ножками топают да кричат… Третий наряд им подаю — и всё не годящий. Тепереча вот в кавалерское облачиться возжелали… — Она потрясла кюлотами и кафтаном, что сжимала в руках. — Шёл бы ты, Матвеюшка, покуда во двор от греха, помог Антипке карету запрячь. Уедут оне, мы с тобой и натешимся. Матвей расстроился — раз Елизавета собирается на прогулку, стало быть, нынче ни приёмов, ни балов не предвидится. Не будет и гостей. А значит, он зря пришёл. Лучше бы провёл вечер с Маргаретой. Она ведь и не знает, что он вернулся. Теперь же просто так не уйти, придётся ублажать Лукерью. |