Книга Не нищая жена, страница 81 – Денни Смит

Разум яростно твердил, что нужно остановить это немедленно. Она слишком легко поддалась, слишком быстро забыла свои обиды под напором его внезапного вторжения. Но ее тело, изголодавшееся по прикосновениям, благодарно отзывалось на каждое его движение, предавая ее с головой.

Было бы безумием с ее стороны упорствовать в том, что его действия ничего для нее не значат. Как и глупостью с его — поверить, что она совсем равнодушна к нему.

— Лгунья, — прошептал Джозеф ей в самое ухо и слегка прикусил мочку уха.

Эмили негромко вскрикнула, чуть не задыхаясь, и прикрыла глаза. Мир сузился до этого звука, до его дыхания, до жара его тела.

А его рука не остановилась. Она легла прямо под ее грудью, выводя причудливые узоры на ее коже, скрытой лишь тонкой, но сейчас казавшейся слишком толстой и совершенно лишней блузой.

Он водил рукой по самой нижней границе ее груди, лишь изредка, с хищной небрежностью, чуть касаясь ее снизу, но все же не переходя границы. И вовсе не из целомудрия или дурацких приличий, на которые ему было, очевидно, плевать.

Это было обещание. Мучительное, сладостное обещание того, что будет дальше, если она захочет этого. Он дразнил ее, манил саму просить о большем, признать свое поражение в этой немой, чувственной дуэли.

— Пожалуйста перестаньте, я не хочу, — взмолилась она, но даже дураку стало бы понятно, что это простая бравада, последний довод рассудка, готовый рассыпаться под натиском чувственности.

Ее тело говорило красноречивее любых слов. Каждый вздох вырывался из груди прерывисто и глухо, грудная клетка вздымалась под его ладонью. Слабый, предательский звук — нечто среднее между подавленным стоном и сдавленным выдохом — вырвался, когда его палец преодолел последний дюйм и коснулся не ткани, а тугого, отчетливого бугорка соска, уже твердого и болезненно чувствительного. Он очертил его контур через тонкую материю, и этого легкого прикосновения хватило, чтобы по ее коже пробежали мурашки.

Он все услышал и почувствовал. И этого было достаточно.

— Ты так и не научилась лгать мне, — прошептал он, и его голос был переполнен от торжества и желания, а Эмили была слишком поглощена ощущениями, чтобы осознать, что он только что сказал, — Твое тело всегда выдавало тебя... Мэри.

Одним резким, отточенным движением, которого она не успела ни предугадать, ни остановить, его пальцы нашли застежку у ворота. Щелк — прохлада вечернего воздуха коснулась ее обнаженной кожи, но Джозефу этого было мало.

Он расстегнул пуговицу, потянул ткань в сторону, и тонкая батистовая сорочка — одна их тех, что он выбрал для нее когда-то в Лондоне в те дни, когда казалось между ними не было недосказанности, — теперь была единственной преградой между его рукой и ее грудью. Сквозь полупрозрачную паутинку ткани ее сосок проступал темно-розовым. Он тут же накрыл это место своей широкой, горячей ладонью. Ее кожа под его рукой вспыхнула жаром.

Эмили вскрикнула — коротко, глухо, — и ее голова откинулась назад, бессильно упав на его плечо. Она потеряла всякий контроль.

— Тише, — прошептал он с легкой, не злой усмешкой, целуя уголок ее дрожащего рта, скулу, возвращаясь к раковине уха, чуть кусая мочку. — Ты же не хочешь, чтобы весь Кент услышал, как тебе противны прикосновения первого встречного?