Книга Не нищая жена, страница 35 – Денни Смит

Несколько раз ей казалось, что она видит приближающуюся к поместью дорожную карету, сердце на мгновение замирало, чтоб тут же начать биться сильнее, а сама она была готова броситься мужу навстречу, пренебрегая всем тем, что с детства вдалбливали в ее голову гувернантки.

Она бы сбежала вниз по лестнице, и как была с непокрытой головой, без перчаток, в домашнем платье и разношенных башмаках кинулась бы к подъезжающей карете. Но уже через несколько мгновений видение растворялось в морозной дымке, оставляя после себя лишь привкус несбывшихся надежд.

Эмили положила лоб на холодное стекло, и смотрела, как сумерки поглощают сад. Надежда окончательно угасла, оставив после себя горький, знакомый осадок. Следовало признаться и не тешить себя напрасными иллюзиями: Джозеф не приедет. Он вычеркнул ее из своей жизни.

Она постояла еще немного, вглядываясь в ночную мглу, не понимая, зачем же до сих пор делает это. И наконец, когда уже ничего нельзя было разглядеть, задернула шторы и подошла к шкафу, в котором все так же стояла одинокая бутыль портвейна.

Какая по счету? Пятая, десятая, а может быть двадцатая?

Да какая в сущности разница?! Они исправно справлялись со своей задачей — притупляли боль, заглушали стыд. Правда, по утрам теперь раскалывалась голова, а отражение в зеркале вызывало тошноту. Но Эмили быстро поняла, что утренний глоток портвейна не только снимает похмелье, но и помогает справиться с отвращением к самой себе.

Поначалу она еще пыталась скрыть свою привычку от прислуги. Она попросила — в этом доме она не имела права приказывать — принести ей в комнату таз с лимонной или розовой водой, чтоб полоскать рот и умывать лицо. Аромат лимона или розы перебивал запах и помогал сохранить ее маленький секрет. Но со временем она все чаще ловила на себе насмешливые взгляды Лин и нанятых ею горничных и поняла — скрываться бессмысленно.

В отце она могла бы обрести хоть и не союзника, но хотя бы единомышленника. Возможно вдвоем у них бы получилось противостоять тирании Лин, но каждый предпочитал замыкаться в себе.

Маркиз был слишком увлечен собственными бедами, жалел себя. Совсем забыв, как унизительно он уговаривал Джозефа жениться на дочери, он теперь при случае обвинял ее, что та сумела заполучить в мужья лишь угольщика, а не какого-нибудь герцога. Да хотя бы виконта. Да хоть кого-нибудь, к кому надлежало обращаться «сэр». Видят Небеса, он сделал все, чтобы помочь ей взлететь так высоко, как это только было возможно.

А Эмили не могла перечеркнуть месяцы унижений, страха, пренебрежения и физической расправы, чтобы попытаться сблизиться с отцом.

Так и скитались они по особняку двумя неприкаянными призраками, делая вид, что не знакомы друг с другом. Хотя маркиз, в отличие от дочери, пользовался куда большей свободой и мог ненадолго покинуть этот ад, бродя где-то в одиночестве.

Она налила янтарную жидкость в щербатый стакан, который был найден на развалинах кухни, пока Лин не навела там свои порядки, и принесен сюда специально для этой цели. Вскоре ей будет уже все равно, откуда пить, но сейчас, пока алкоголь не затуманил сознание, она еще старалась сохранить остатки благопристойности, твердо веря, что только совсем уж опустившиеся пьяницы пьют из горла.

Хотя, какая разница? Есть ли в целом свете хоть один человек, которому есть до нее дело?