Книга Не нищая жена, страница 210 – Денни Смит

— Голову держите! — продолжал распоряжаться Мэтьюз, — Не давайте ей болтаться! Зафиксируйте чем-нибудь шею!

Внизу стало тихо. Эмили не слышала ничего, кроме собственного дыхания и стука крови в висках.

— Готово! — донеслось снизу спустя несколько томительных минут. — Теперь тяните носилки!

И тогда началось самое томительное.

Люди наверху — лакеи, садовник, повар, все, у кого оставались силы, — вцепились в веревки, привязанные к носилкам, перехватили поудобнее, уперлись ногами в мокрую землю. Дэниэлс, скинувший сюртук и закатавший рукава, командовал.

Носилки медленно, тяжело поползли вверх по склону. Сначала показался край — мокрое одеяло, облепленное грязью и листьями, чьи-то руки, держащиеся за жерди, а затем и фигура человека, который толкал носилки снизу, подстраховывая, не давая им перевернуться.

— Еще немного! — голос Дэниэлса сорвался, но он тут же взял себя в руки.

Склон был крутым, скользким, как лед. Кто-то из тянувших поскользнулся, веревка дернулась, носилки накренились, и Эмили поняла, что они заваливаются набок.

— Держите! — заорал Мэтьюз. — Держите, черт вас возьми! Если вы его уроните, то убьете!

Тот, кто поскользнулся, успел перехватить веревку, повис на ней всем телом, не давая носилкам опрокинуться. Другой подхватил, третий натянул, и они выровнялись. Носилки снова поползли вверх — дюйм за дюймом, и наконец перевалились через край.

Эмили не помнила, как оказалась на ногах. Тело, еще минуту назад казавшееся ватным и непослушным, вдруг снова ожило, подчиняясь единственному, неодолимому импульсу. Она рванулась с телеги.

— Стоять! — рявкнул доктор. Он даже не обернулся, но Эмили знала — это он ей. — Я сказал — на месте!

Она замерла. Ноги сами остановились, подчиняясь приказу, который был сильнее ее желания. Она стояла, вцепившись пальцами в подол мокрой юбки, и смотрела, как люди, сбившись в кучу, вытягивают носилки на ровную землю. Как они переставляют ноги с трудом, проваливаясь в лужи. Как кто-то отдает команды, кто-то поправляет одеяло, кто-то просто переводит дух. И не двигалась с места, хотя больше всего ей хотелось быть рядом с мужем.

Носилки опустили на землю. Мэтьюз, стоявший на коленях у самого края, рванул к ним первым, откинул мокрое одеяло. Эмили увидела лицо Джозефа — белое, как полотно, с запекшейся кровью на виске, с посиневшими от холода губами, сжатыми в тонкую линию. Волосы слиплись, на лбу. Глаза закрыты, ресницы неподвижны.

Доктор нащупывал пульс на шее, на запястье, склонялся к лицу, проверяя дыхание. Он приложил ухо к груди, замер на несколько секунд, которые длились для Эмили вечность. Потом вытащил откуда-то мокрое зеркальце, обтер его влажным рукавом и поднес ко рту Джозефа, подождал. Его пальцы, старые, узловатые, но удивительно уверенные, двигались быстро, точно, без тени сомнения. И все же Эмили видела, как напряжены его плечи, как сжаты губы, как блестят глаза в свете фонарей.

— Жив, — сказал он наконец, — Пульс есть. Дыхание слабое, но есть. Сердце бьется. — Он поднял голову, обвел взглядом людей, нашел Эмили. — Как вы себя чувствуете? В обморок не упали?

Она хотела ответить, но не смогла. Только покачала головой, чувствуя, как слезы облегчения текут по щекам, смешиваясь с остатками дождевой воды, оставляя на лице соленые, теплые дорожки. Кивнула, боясь, что если попытается что-то сказать, то заплачет и потеряет остатки самообладания.