Книга Не нищая жена, страница 206 – Денни Смит

— Открывайте ворота, — скомандовала она.

Дэниэлс, стоявший на крыльце с фонарем в руке, сделал знак, и тяжелые створки медленно поползли в стороны.

Она пришпорила Искру, и кобыла, всхрапнув, рванула в темноту.

Дождь хлестал по лицу, залеплял глаза, стекал за воротник ледяными струями, но Эмили не чувствовала ничего, кроме одного — бешеного, отчаянного биения собственного сердца.

Искра неслась по лесной дороге так, как Эмили, и так не лучшая наездница, никогда не позволяла ни ей, ни себе мчаться прежде и, пожалуй, никогда не позволит впредь. Дорога была плоха, хоть и лучше той, что начиналась за мостом. Мчаться по ней в темноте, под дождем было слишком рискованно, но выбора не было. Пока ей везло — должно быть, Господь хранит безумцев.

Ветки хлестали по плечам, рвали мокрую ткань платья, царапали щеки. Она не замечала. Темнота сгущалась вокруг. Фонарь, привязанный к седлу, отбрасывал дрожащий, ненадежный свет, выхватывая из мрака то ствол дерева, то корягу на дороге, то промелькнувшую тень.

Она не знала, когда выехала из поместья. Осталась только дорога, темнота впереди да надежда, которую она отчаянно лелеяла в себе, как будто это могло спасти Джозефа.

«Жив. Он должен быт жив» — как заклинание твердила она про себя.

В поместье, среди слуг, под взглядами Дэниэлса, Сары и остальных, было легко казаться спокойной. Там она не имела права на слабость — не перед ними и не в тот момент, когда от ее твердости зависело, успеют ли спасти Джозефа. Она отдавала распоряжения, командовала, требовала — и в этой суете страх отступал, прячась где-то глубоко.

Теперь же, в темноте, под проливным дождем, когда она была предоставлена сама себе, где-то позади нее тащилась телега со слугами, не ждавшими ничего хоршего, а впереди — только мокрая, скользкая дорога и неизвестность, — шок, державший ее последние часы, начал отпускать. И вместе с ним уходила и та искусственная, вымученная твердость, которую она так старательно поддерживала в себе.

Лошадь под ней всхрапнула, споткнулась, и Эмили едва удержалась в седле. Она натянула поводья, заставляя себя сбавить скорость, но уже через несколько мгновений снова пришпорила — не могла ждать. Каждая секунда сейчас стоила дороже золота.

Искра вылетела на открытое место, и Эмили натянула поводья так резко, что кобыла встала на дыбы. Впереди, словно из ниоткуда показался овраг и остатки того, что еще когда-то было мостом. Кобыла заскользила в грязи, а Эмили чуть не свалилась вниз во второй раз за время этой бешеной скачки.

Она спрыгнула с лошади, еле удерживая себя, чтоб не сделать это на полном скаку, тут же увязла в грязи, сделала шаг и потеряла домашнюю туфлю из мягкой кожи без задников. Босая нога тут же погрузилась в ледяную жижу, но она не остановилась. Сейчас такая мелочь не могла помешать ей.

Держась за перила, она двинулась к пролому. Доски под руками ходили ходуном, скрипели, грозя провалиться в любой момент. Ветка, зацепившаяся за подол, рванула ткань — послышался треск, но Эмили не обратила на это внимания, дернув сильнее. Она добралась до края, где мост обрывался, зияя словно огромная рваная рана.

Перила были сломаны, доски торчали в разные стороны. А ниже — глубокая, бездонная, молчаливая чернота.