Книга Не нищая жена, страница 137 – Денни Смит

Но даже его знаменитого самообладания, отточенного годами борьбы в Сити, где любая слабость грозила потерей состояния, и выживания в трущобах, где от силы духа зависела жизнь, не хватило, чтобы скрыть чувства. Кровь отхлынула от лица так стремительно, что любой, кто взглянул бы на него сейчас, понял бы: с этим человеком только что случилось нечто ужасное.

— Мистер Эттвуд? — донесся до него откуда-то издалека обеспокоенный голос викария. Голос плыл, искажался, словно доносился издалека. — Вам дурно? Вы так побледнели... Может, присядете? Позвать кого-нибудь?

Джозеф не слушал его. Он вообще не слышал ни слова. Сил хватало лишь на то, чтобы стоять на ногах. Да смотреть на эту сцену, разворачивающуюся в нескольких десятках ярдов от него, как в замедленном кошмаре.

Она, конечно же, возьмет записку.

Конечно.

Почему она должна поступить иначе?

Она возьмет. Спрячет в рукав своего голубого платья. А потом, когда останется одна, прочтет. И каждое слово, написанное этим человеком, будет отравлять их отношения.

Чудес не бывает. Ему ли не знать об этом?

Он хотел закричать. Хотел броситься туда, вырвать эту бумагу из ее рук, разорвать в клочья, швырнуть в лицо Ласселлу. Хотел сделать хоть что-то, лишь бы остановить это.

Но ноги не слушались. Тело превратилось в камень. Он стоял, вцепившись в трость, как будто от этого зависела его жизнь, и смотрел, как рушится все, что он пытался построить.

Он вдруг осознал: все было напрасно. Зря он мчался сюда из Шотландии, забыв обо всем. Зря был терпелив. Зря они приехали на эту службу.

Эмили не взяла записку.

Она стояла, прижав руку к груди, и отрицательно качала головой. Ленты на шляпке развивались на ветру.

Ласселл замер. Даже на таком расстоянии, сквозь пеструю толпу, Джозеф видел, как напряглась его спина. Как неестественно выпрямились плечи — будто он получил удар, которого не ожидал, и теперь изо всех сил пытается понять, что делать дальше. Рука с зажатой бумагой застыла в воздухе на мгновение, прежде чем медленно, очень медленно опуститься.

Она отказалась.

Воздух, которого не было в легких все эти бесконечные минуты, вдруг хлынул внутрь — со свистом, с шумом, обжигая горло. Джозеф закашлялся, хватая ртом спасительный кислород, и лишь тогда понял, что все это время не дышал.

— Мистер Дав, — сказал он тоном, не терпящим возражений, — я ценю вашу заботу о приходе. Пришлите мне письменный список всех нужд с подробной сметой. Если нужна помощь, мой управляющий поможет ее составить. А сейчас, прошу меня извинить — моя жена ждет.

Речь прозвучала сухо и даже грубо, но теперь ему было все равно. Мистер Дав открыл рот, собираясь что-то сказать, но Джозеф уже не смотрел на него. Если викарию захочется оскорбиться, он оскорбится. Если захочет разнести по всему приходу весть о грубости мистера Эттвуда — что ж, пусть. Плевать. Сейчас это не имело ровным счетом никакого значения.

Сейчас важно было только одно: Эмили стояла у розового куста в компании отъявленного мерзавца и никак не могла избавиться от его общества. Для нее сегодня выпало слишком много испытаний.

К тому же он больше не собирался никогда позволить подобному случиться вновь. Больше они никогда не останутся вдвоем. Даже на виду у половины Кента, даже под наблюдением сотни чужих глаз.