Книга Не нищая жена, страница 117 – Денни Смит

— Я говорю о том, что мне не хочется выглядеть одураченным мужем перед всем графством, — он твердо чеканил слова. — Особенно когда моя жена сочла нужным надеть для этой встречи что-то особенное. Это оскорбительно. И не только для меня.

До нее стал доходить смысл его слов, а также причины, по которым лицо на мгновенье исказилось ненавистью, когда он только зашел. Да как он посмел думать о ней так низко?

— Вот как! — вырвалось у нее, — Тогда дай мне развод! И тебе не придется выглядеть обманутым мужем! У нас была договоренность!

Джозеф не дрогнул. Он лишь слегка изогнул рыжую бровь, и в его взгляде вспыхнули опасные огоньки.

— Договоренность? — повторил он, растягивая слово. — Эмили, дорогая, я прекрасно помню тот разговор, в котором ты — он выделил последнее слово, — упомянула развод. Я также помню, что не давал своего согласия, ничего тебе не обещал и не подписывал никаких бумаг. А между намерением и свершившимся фактом, как мне кажется, лежит пропасть. И пока она не преодолена, — он сделал театральную паузу, его взгляд скользнул по вышитым цветам на ее лифе, — ты — миссис Джозеф Эттвуд. Моя законная жена. И я буду крайне признателен, если сегодня ты об этом не позабудешь. И не выставишь нас обоих на посмешище, устроив сцену в стиле дешевого романа.

Он оттолкнулся от косяка и подошел так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло, запах мыла и крахмала. Почувствовала тонкий, но не едкий аромат какой-то новой туалетной воды. Он не тронул ее, лишь заглянул в глаза, пытаясь прочесть в них подтверждение своих самых мрачных подозрений.

— На правах мужа я мог бы потребовать от тебя послушания, — уже значительно спокойнее сказал он, черты его лица смягчились, — Я мог бы приказать тебе. Никто не осудил бы меня за это, но я не хочу тебя запугивать. Я прошу тебя, не давать сегодня пищу для сплетен. Я и без того поставлен в унизительное положение, — с горечью заключил он.

Приготовившаяся к обороне Эмили вдруг застыла. Под маской холодности и колючего сарказма она с неожиданной, пронзительной ясностью вдруг увидела его боль, словно он обнажил перед ней душу. Наверное, впервые за маской дельца и грубияна, она смогла разглядеть живого уязвимого человека. Это обезоруживало, а потому она не позволила сорваться с губ тем грубым словам и упрекам, которые уже готовилась произнести.

— О каком унижении ты говоришь? — проговорила она без прежнего запала, — Никто же не знал о …, - она не нашла в себе сил закончить фразу, почувствовав стыд.

Джозеф невесело усмехнулся и покачал головой.

— Не будь столь наивна, Эмили, — проговорил он устало, — Подобные вещи в деревне скрыть невозможно. Я не знаю, при каких обстоятельствах было сделано предложение. Не знаю и не думаю, что хочу знать, что именно вас связывало. Хотя, — он сделал паузу и проницательно посмотрел на жену, — я все-таки надеюсь, что изучил тебя достаточно хорошо, чтобы верить, что ты не поощряла его и тем более не опозорила нас обоих. Но могу сказать точно: может быть, никто не знает наверняка, но определенно догадываются. И уж точно сплетничают. В деревне просто нет других занятий. И сегодня эти сплетни либо получат подтверждение, либо будут похоронены. Выбор, по большому счету, за тобой. Но только наберись смелости и скажи, какую роль уготовила мне: обманутого дурака или счастливого мужа. Я заслуживаю честности.