Книга Фантомные боли, страница 45 – Люсинда Берри

— А что, довольно уютно. Только хорошо бы немного оживить, может, я принесу картины.

— Не стоит. Я здесь долго не задержусь.

Все продолжали стоять, отчего комната казалась еще меньше.

— Как прошел день, зайка? – спросил Боб.

— Странный день. Здесь у некоторых очень серьезные проблемы. Много настоящих больных. Даже радует, что у меня все далеко не так плохо.

— Ты так считаешь? – удивился Боб.

Он, подняв брови, взглянул на Далилу. Та пожала плечами.

— Да, конечно. Я почти уверена, что большинство здесь слышат голоса и у них постоянно едет крыша. Наверное, мне нужно радоваться, что я не такая. – Мои слова повисли в воздухе в ожидании ответа.

— Лиза говорит, что здесь работают лучшие психиатры штата, так что ты в хороших руках. Да, и еще обещала навестить тебя, когда ты устроишься, – сообщил Боб.

Повидать Лизу, конечно, неплохо, но она обладает просто сверхъестественной способностью заставлять меня говорить о том, о чем мне не хочется, а рисковать проболтаться, что планирую убить себя, как только выпустят, я не могла.

— Вряд ли пробуду здесь долго, так что она может и не успеть. Я почти уверена, что меня скоро выпишут, – возразила я.

— Кажется, здесь довольно уютно, – повторила Далила.

Снова наступила тишина. Я села на стул у стола. Они втроем присели на край койки. Боб ободряюще обнял Далилу за плечи. Томас устроился справа от них в изножье – теперь, судя по позе, он немного расслабился. Они сидели рядком, словно старые приятели.

На сей раз тишину нарушил Томас.

— Я все время за тебя молюсь, вписал твое имя в общий помянник. Не переживай: без всякой конфиденциальной информации, без подробностей о том, что с тобой происходит. Просто сказал всем, что тебе сейчас нужна поддержка.

Он меня раздражал. И не потому, что мне не хотелось оказаться в помяннике у него в церкви, – нет, просто он вторгся в очень личные сферы моей жизни, куда я его вовсе не приглашала.

— Кормят неплохо, – заметила я.

— Это хорошо. – Боб похлопал себя по свесившемуся над ремнем животу, особенно заметному с заправленной рубашкой. Все засмеялись, а я снова улыбнулась. Боб всегда умел вызвать у меня улыбку.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Мы бы не знали, как себя вести и в обычной обстановке, а в таком месте – тем более. Последний раз я была в одном помещении с Бобом и Далилой на Рождество. И даже тогда зашла только ненадолго – соврала, что за праздники надо сделать большой проект в колледже, и заехала только завезти подарки. Я редко говорила по телефону с Бобом, потому что он ненавидел такой способ общения, а Далиле, после нашего разговора об Эмили, звонила далеко не каждую неделю.

Я уставилась на Томаса. Он переводил взгляд с Далилы на Боба и не замечал моего взгляда. Сложно было представить, что чуть больше недели назад у себя в машине я пела о нем сопливые любовные песенки. Теперь, глядя на него, я чувствовала только раздражение, как если бы он обманом заставил меня влюбиться в себя и в результате началась вся эта маета.

— Далила, когда похороны Эмили? – спросила я.

Ее глаза наполнились слезами. Боб взял ее руку в свою и начал гладить.

— Я знаю, это тяжело, но надо все обсудить, – настаивала я.

— Ты не представляешь, насколько это тяжело, – пробормотала Далила, и слезы полились по ее лицу, оставляя черные дорожки туши до самого подбородка.