Книга Фантомные боли, страница 17 – Люсинда Берри

С Бобом найти общий язык было проще, чем с Далилой. Меня завораживали его глаза, чувство безопасности, которое они излучали. Когда он улыбался или смеялся, в них вспыхивали искорки. У всех мужчин, которых я видела до него, глаза были мутными, и, как только мать закрывала за собой дверь спальни, в них оживали демоны, – а в глазах Боба на демонов не было и намека. К тому же, в отличие от Далилы, он ничего от нас не ждал. Гораздо раньше ее он понял и принял, что наши с Эмили раны не залечит никакая любовь, даже самая искренняя, и довольствовался тем, что мог дать нам, не пытаясь нас переделать.

Боб нашел свой подход к каждой из нас. С Эмили он часами рисовал, а со мной любил смотреть сериал «Друзья». Пусть он помнил чуть ли не все реплики Джоуи наизусть и знал все повороты сюжета – все равно живот у него то и дело ходил ходуном, словно он смотрел эпизод впервые. Мы провели с ним много вечеров на диване перед телевизором. Он сидел на своей стороне, я – на своей, и между нами пролегала невидимая граница, которую он, в отличие от Далилы, никогда не пытался пересечь.

Руты никогда не справились бы с нами и нашими проблемами без помощи Лизы. Наше перевоспитание происходило при помощи графиков и наклеек, которые они приносили из ее кабинета домой и вешали на холодильник. Они висели там, сменяя друг друга, пока мы не перешли в девятый класс.

Когда Лиза говорила с Рутами о нас, звучали такие термины, как «ненадежная привязанность» и «реактивное расстройство привязанностей». Тогда я не знала, что значат эти слова, да и теперь не знаю. Иногда в кабинете у Лизы меня заставляли сидеть на коленях у Далилы – она крепко обнимала меня, а я билась и орала. Эмили тоже это ненавидела, но не сопротивлялась, как я, а просто обмякала, когда приходила ее очередь. Наверное, им было бы проще работать с нами, если бы мы рассказали, как над нами издевались дорогие друзья матери, но мы не рассказывали. Никогда. Мать пригрозила, что убьет нас, если мы кому-нибудь расскажем, и ее угрозы оставались для нас вполне реальными, хотя физически она уже не присутствовала в нашей жизни. Мы ни с кем никогда об этом не говорили, даже между собой.

Несмотря на все усилия, мы с Эмили не реагировали на Боба и Далилу так, как они надеялись, хотя полюбили их по-своему и привыкли к упорядоченности и стабильности, которую они нам дали. Просто все получилось вовсе не так, как они себе представляли.

— Элизабет! – воскликнула Лиза и заключила меня в объятия. Положив руку мне на талию, она провела меня к себе в кабинет. На полках громоздились куклы и игры, на полу валялись кубики и кусочки пазлов. Огромный ящик с мягкими игрушками, куда мне так нравилось нырять головой вперед, стоял на своем месте. Небольшой письменный стол приютился в углу, над ним на стене, выглядывая из-под рисунков, сделанных восковыми мелками и пальцами, висели дипломы. Я остановилась, глядя на синее кресло-мешок, в котором сидела когда-то. Шлепнуться в него сейчас было бы уже чересчур. Лиза указала мне на стул с прямой спинкой перед своим столом, а сама уселась на свое место.

— Садись. Очень рада тебя видеть.

Я плюхнулась на деревянное сиденье и почувствовала себя великаншей: все казалось намного меньше, чем я помнила. Даже Лиза, казалось, стала на голову ниже.