Книга Фантомные боли, страница 101 – Люсинда Берри

Двигаться дальше. Томас тоже говорил об этом вчера вечером.

— А как это сделать? – Я ни разу не видела, чтобы кого-то выпускали из больницы, и не знала, что такое возможно.

Доктор Ларсон разрешил Лизе отвезти меня на кладбище. Он уже выписал мне разрешение на отлучку и согласовал его с командой, Лизе оставалось только сообщить ему время. Она с энтузиазмом принялась расписывать, как это будет полезно, как поспособствует моему прогрессу. Оказывается, она получила разрешение прийти на встречу с командой, чтобы послушать, как мы будем разбирать мои впечатления. Очевидно, доктор Ларсон и остальные изменили свое мнение насчет участия стороннего психотерапевта в работе. Все они считали, что мне стоит съездить на кладбище, хотя мне вовсе не казалось, что это такая уж замечательная идея.

— И когда мы могли бы поехать? – спросила я.

Хотя разговор начался с вопроса о моем мнении, теперь дело выглядело так, что выбора у меня нет, поскольку доктор Ларсон и команда все уже решили. Что, если я откажусь? Они решат, что у меня нет прогресса? Сбагрят в бюджетную лечебницу?

— Да хоть завтра утром.

— Завтра утром? – У меня буквально отпала челюсть.

Такого ответа я не ожидала совершенно. Думала, поедем через несколько дней, через неделю, но завтра утром? К этому я не готова, мне нужно время собраться с мыслями.

— Я считаю, ты должна по максимуму воспользоваться тем, что находишься здесь, – это лучшая клиника у нас в штате. Невозможно предсказать, как ты отреагируешь, увидев могилу Эмили, но, пока ты здесь, у тебя есть подстраховка, тебе помогут справиться с эмоциями. Долго тебя здесь не продержат, и лучше сделать за оставшееся время побольше, пока есть возможность. Здесь ты в полной безопасности.

Мне совершенно не хотелось признавать это, но Лиза была права. Я действительно чувствовала себя в полной безопасности. Мир съежился до размеров четырех стен общей комнаты, но эти стены меня защищали. Находиться среди людей с серьезными психическими проблемами тоже странным образом было комфортно, с ними я не чувствовала себя настолько больной. Я привыкла к тому, что все рассказывают о жутких событиях из своей жизни, и от этого становилось легче – ведь раньше я никогда не общалась с людьми, тоже перенесшими травму. Мне начало нравиться жить в маленьком мирке, нравилось, что каждый день повторяется одно и то же.

Я решилась и прыгнула в неизвестность, надеясь, что Лиза права.

— Хорошо, я поеду к Эмили.

Если Лиза считает, что мне это полезно, то, наверное, так оно и есть. Возможно, эта поездка на могилу Эмили пробудит во мне желание построить новую жизнь после больницы, как бы ни пугала меня такая перспектива – жизнь без Эмили в том или ином виде, вымышленной или какой-то еще. Я не хотела плакать, но слезы полились сами собой.

— Сколько еще это будет продолжаться? Ненавижу вечно ныть и киснуть.

— Очень бы хотелось назвать тебе точную дату, когда это прекратится, но не могу. Зато, опираясь на свой опыт, уверяю: со временем станет легче. Я оплакивала свое детское горе много лет, и до сих пор временами разрешаю себе поплакать о нем, но оно уже не такое огромное и всепоглощающее, как раньше. Как сейчас у тебя.

— Мне кажется, оно проглотит меня целиком.

— Понимаю.

Я верила, что Лиза меня понимает, потому что первые пять лет своей жизни жила на улице и питалась из мусорных баков, а старший брат заботился о ней, как я об Эмили. Она протянула мне стопку бумажных носовых платков из стоявшей на столе коробки. Я вытерла глаза и высморкалась, а она тем временем говорила, что все подготовит к утру и что мне не надо ни о чем волноваться, только как следует выспаться.