Книга Эффект Врат, страница 44 – Анна Орехова

Три месяца назад они предприняли еще одну попытку, и впервые за двенадцать лет тест оказался положительным. Все эти годы болезнь скрывалась в гипофизе. «Редчайший случай, – заметил врач. – Вырастить новое сердце или печень – задача вполне тривиальная, но гипофиз… насколько мне известно, такие опыты ещё не проводились». Законы Ирбуга не позволяли рисковать жизнью пациента, поэтому экспериментальную операцию могли разрешить, только если болезнь уже перешла в активную стадию. А до тех пор приходилось надеяться, что врачи успеют спасти маме жизнь, когда салламека себя проявит.

Расэк перевернул вверх дном все информационные базы, общался с лучшими докторами и выяснил, что опыты с пересадкой гипофиза всё-таки проводились. Таких случаев было всего девять, и восемь из них прошли успешно. Статистика оказалась на стороне Расэка, оставалось разобраться с юридической частью. И вот уже во второй раз его семья столкнулась с абсурдом закона. Двадцать шесть лет назад мама обошла систему и вывела его с Торнора, теперь настал черед Расэка спасать её жизнь.

Он нашел способ. Требовалась квота на экспериментальное лечение, вот только получить её было практически невозможно. Все операции планировались на пять лет вперед, не помогали ни деньги, ни просьбы, ни размахивание удостоверением детектива. Расэк уже практически потерял надежду, когда обнаружил в системе лазейку. Можно было получить квоту вне очереди, если она запрашивалась в интересах следствия. Например, медицинский эксперт просил подтвердить какую-то гипотезу или велось расследование врачебной халатности. В таких случаях требовалось согласие пациента и одобрение в высших кругах. С первым проблем не было. А вот со вторым… Кто согласится рискнуть репутацией, создавая липовые запросы? Именно поэтому шеф тянул и вечно перекладывал заявление Расэка в конец стопки. Однако в обмен на имя убийцы он наконец согласился помочь.

Керберг перекинулся через подлокотник кресла, пытаясь дотянуться до стоящего рядом столика.

— Как прошёл ваш визит на Землю? – прокряхтел он, подхватывая со стола бумажный пакетик. – Удалось что-то выяснить?

— Разумеется, – сухо ответил Расэк, – кое-что удалось.

Он не торопился делиться информацией с внезапно образовавшимся начальством. Керберг обещал новости, вот пусть первый и выкладывает.

— Хотите? – Старик извлек из пакета розовый шарик.

Расэк согласно кивнул:

— Не откажусь.

Он любил эти конфетки, а сейчас на фоне госковчанской еды они выглядели деликатесом. Керберг отсыпал несколько шариков ему на ладонь.

— Послушайте, Расэк, я уже сказал, что готов целиком и полностью положиться на ваш опыт, да. Но и вы поймите: не зная подробностей, я не могу со спокойной совестью отвечать на запросы Ирбуга и говорить, что расследование идёт по плану. – Он закинул пару конфеток в рот и, пожевывая, продолжил: – Я не сомневаюсь в вашем профессионализме, но давайте договоримся! Вы держите меня в курсе, я всячески вам помогаю и никоим образом не путаюсь под ногами. Идёт?

Расэк откинулся на спинку кресла.

— Что ж, такой подход меня вполне устроит.

— Вот и отлично! – Керберг закинул в рот ещё один шарик. – И извините, что я так бесцеремонно наводил о вас справки. Издержки работы, да. Мне очень жаль вашу маму, детектив. Нет-нет, не нужно хмуриться, салламека – страшная зараза, мой брат чудом спасся от неё четыре года назад. Болезнь вовремя обнаружили в одной из почек, и всё закончилось хорошо… да… Но сколько мы натерпелись! Знаете, что мы с вами сделаем? Я лично распоряжусь, чтобы вашей маме выделили квоту. У меня есть соответствующие связи. Вот вернёмся на Ирбуг, и я всё устрою.