Книга Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность, страница 27 – Анна Орехова

— Скверно, очень скверно, — пробормотал Семен Анатольевич, на ходу протирая руки антисептиком.

Власенко, определенно, был одним из лучших его пациентов, если слово «лучший» применимо к данной ситуации. Он быстро соображал, отличался упорством и даже умудрялся шутить. Легко запоминал фразы, которые нужно произнести во время допроса; говорил четко и уверенно, не сыпал ненужными деталями. Нет сомнений: он выступит хорошо. Вот только вряд ли это что-то изменит.

Семен Анатольевич подошел к клену и оглядел кладбище окурков, оставленных коллегами. Хотя, чего уж коллегами, он тоже приложил руку к этому безобразию. Пора бы уже администрации СИЗО поставить тут урну с пепельницей.

«А еще лавку и кофейный аппарат», — усмехнулся про себя Семен Анатольевич. Он прислонился к клену, закурил и задумался. Никак не получалось отделаться от неприятного ощущения.

Что-то тревожило, зудело, беспокоило. Словно он упустил какую-то деталь из виду. Опыт подсказывал: нужно разложить все по полочкам. Пока не найдешь, где произошла осечка, внутренний голос не успокоится.

Начать стоило с того, что Елену привела Альбина. Причем на следующий день после допроса Вероники. Могло ли это быть попыткой загладить вину? Возможно. Что, если Альбина состряпала свидетельницу, чтобы обеспечить мужу алиби? Она уже пыталась подсунуть им друга Сергея, который, если попросить, скажет что угодно.

Допустим, она подкупила Елену. Тогда свидетельница вполне могла сначала согласиться соврать, а потом струсить и дать заднюю. Но с другой стороны, переписка подтверждает, что инцидент у торгового центра произошел на самом деле. Ведь нельзя же подделать сообщения. Или можно? Об этом стоит проконсультироваться с сыном, он в таких делах разбирается. Заодно будет аргумент на возражение Якута, а он точно будет возражать и заявит, что переписку нельзя приобщать к материалам дела.

— Предположим, переписка настоящая, — пробормотал Семен Анатольевич, выпуская струйку дыма.

Свидетельница пропала, едва он попросил ее паспортные данные. Что это дает? Либо Елена по какой-то причине передумала давать показания. Либо произошла банальная случайность: утопила телефон в унитазе. Либо… последнее предположение Семену Анатольевичу очень не нравилось.

За свою карьеру он повидал всякого. Нет, никто из его свидетелей не пропадал, но коллеги рассказывали истории одну страшнее другой. Возможно, Елену просто припугнули, но нельзя было исключать худшее. Кому она мешала? Кто был заинтересован в том, чтобы она не давала показания?

Кто бы это ни был, он выяснил, что они нашли способ обеспечить Власенко алиби.

Но до выступления Альбины в суде о существовании Елены почти никто не знал. Ника связалась с ней в субботу вечером. В воскресенье свидетельница перестала выходить на связь — за день до показаний Альбины. Значит, Якут, присяжные и обе Подставкины к ее пропаже не причастны.

Нику, Кирилла, его самого и Сергея можно исключить. Альбину тоже: если бы не хотела, чтобы Елену допрашивали, вообще бы о ней не рассказывала. Разве что по какой-то причине передумала, но это уж совсем попахивало сумасшествием. Кто еще остается?

К СИЗО подъехал красный Volkswagen Tiguan. Новенький, похоже, недавно из салона. Увидев водителя, вышедшего из машины, Семен Анатольевич едва не выругался. Семашко. Что она здесь забыла? Ведет параллельно еще одно дело?