Книга Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность, страница 18 – Анна Орехова

Сейчас же все внимание матери убитого переключилось на семейство Власенко. Якуту уже не раз намекали, каких результатов от него ждут. Сначала начальник доходчиво объяснил, насколько важно это дело. Потом Подставкина-старшая остановила его в коридоре с якобы невинным вопросом: «Антон Евгеньевич, надеюсь, правосудие восторжествует?» Даже судья Ханеш подошла к нему после второго заседания и поинтересовалась: «У вас все под контролем? Сюрпризов не будет? Мы с Валентиной Степановной ждем спокойного и понятного процесса».

Якут понимал, что обоим Власенко место за решеткой, однако не мог гарантировать отсутствие сюрпризов. С присяжными никогда не знаешь наверняка, их вердикт — та еще лотерея.

— Прошу встать, суд идет, — провозгласила секретарь.

В зал вошла Ханеш. Запах табака наполнил помещение, проник сквозь маску, закрывающую лицо, добрался до носа. Якут чихнул. Господи, какие едкие сигареты она курит!

— Будьте здоровы, — шепнула секретарь.

Якут благодарно кивнул. Ханеш села, открыла папку с документами. Выглядела она, как всегда, уставшей, на лице читалось: «Триста двадцать пять дней до пенсии» — или сколько ей там осталось? Якут не сомневался: Ханеш уйдет на покой, как только представится возможность, и будет жить припеваючи на судейскую пенсию. При ее выслуге и регалиях получится тысяч сто, а то и сто двадцать. Неплохо за такую непыльную работу: сидеть с каменным лицом и стучать бутафорским молоточком.

Заседание началось. Судья в очередной раз разъясняла присяжным, что им нельзя обсуждать дело вне совещательной комнаты и самостоятельно искать информацию о подсудимых, потерпевших…

Якут слушал вполуха, наблюдая за столом защиты. Семашко, как обычно, опустила маску на подбородок и, скрестив руки на груди, смотрела на судью. Ловкин что-то записывал, его дочь так и не явилась. Может, до нее наконец дошло, что суд не место для любителей? Подсудимый сидел за стеклом, с отрешенным видом уставившись в пол. Его жена читала какие-то документы.

Эта парочка преступников выделялась своей изобретательностью среди общей массы «злодеев». Целую схему придумали! Будь у обоих ума побольше, возможно, все бы получилось, но вышло как вышло: тут заминка, там прокол. В результате — обвинение в убийстве.

Прокол номер раз: не предусмотрели, что Подставкин покажет сообщение о намечающемся свидании другу, туповатому охраннику Бобрикову.

Прокол номер два: не учли, что второй охранник, Шевченко, увидит подсудимого в тот вечер в больнице.

Прокол номер три: в облаке сохранились доказательства, что убитый раскрыл схему мошенничества с зарплатами.

Ну, и в дополнение к прочему: подсудимый проболтался Ловкиной, что забрал из кабинета Подставкина предсмертную записку.

На этапе следствия эти двое пытались выкрутиться: жена взяла вину за мошенничество на себя, заявив, что муж был ни сном ни духом. Расчет понятен: у нее имелся мотив, но было и алиби, а значит, убить она не могла. С мужем другая история: его алиби шаталось и разваливалось, однако у него якобы не было мотива, потому как, по их версии, в мошенничестве он не участвовал. Так что, несмотря на возможность, зачем ему убивать?

Наверняка линию защиты предложила все та же Семашко, однако она не учла один важный факт: не все вокруг идиоты. Голиченко далеко не гений, но даже у него хватило ума понять: в мошенничестве замешаны оба.