Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 82 – Евгения Якушина

— Кто вы? Что вам от меня нужно? – рявкнул он, рывком переворачивая соглядатая на спину.

Лежавший перед ним человек был Белецкому неизвестен.

Оглушённый падением, соглядатай несколько секунд ошарашено таращился на нависшего над ним Белецкого, а потом стремительно сунул руку в карман. Не дожидаясь развития событий, Белецкий ударил незнакомца по руке, предположив, что тот хочет достать оружие.

В этот момент из двора выбежал дюжий детина в фартуке с метлой и дворницкой бляхой на груди. Отборно матерясь, он кинулся к месту происшествия, а после отчаянно засвистел в свисток так, что у Белецкого заложило уши.

Белецкий выпустил соглядатая. Тот с невероятным проворством вскочил на ноги и бросился вон из подворотни. Прежде чем последовать за ним, Белецкий заметил лежавший на снегу блокнот, видимо, выпавший у незнакомца. Сунув находку в карман, он выскочил на улицу и увидел, что соглядатай на ходу запрыгивает в извозчичьи сани, которые спустя пару секунд скрылись в переулке.

Отец Алексей встретил Руднева приветливо, словно давнего знакомого. Узнав о цели визита молодого человека, он проводил его к сторожке, вросшей от старости в землю. Кладбищенский сторож Прохор выглядел таким же древним, как и его жилище, а, кроме того, был тугим на ухо, от чего говорил гортанно и громко.

Прихватив огромную связку ключей, сторож повёл Руднева в старую часть кладбища.

Метель, бушевавшая всю ночь, милосердно скрыла следы вчерашнего происшествия, но образ искажённого мертвого лица Зинаиды Яковлевны под покровом из заснеженных белых лилий навязчиво стоял перед внутренним взором Дмитрия Николаевича.

Отводя глаза от могилы, где было найдено тело, Руднев вслед за сторожем пробрался через кусты к склепу Виноградовых. Строение было старым и от того еще более мрачным.

— Эдак они все тама… Крепкие мертвяки, я вам скажу, – заявил Прохор, указывая на каменную дверь. – Оно ж ведь как, ваше благородь. Покойник он всяк особенный. Эти вот, Виноградовы, стало быть, при жизни основательные были, так и преставившись, долго держались, не гнили. А иной хилый-то мертвяк за месяц стухнет.

Дмитрия Николаевича, которому и так было не по себе, замутило. Он поспешно перебил философствования сторожа:

— Как вы поняли, что склеп пытались вскрыть?

— Так ведь, эвана… На двери-то царапины да выбоины. Да и снег был затоптан. Сами-то они, мертвяки, натоптать не могли, рассыпались бы.

— Вы проверяли склеп после происшествия?

— А чего, ваше благородь, проверять-то? Покойники не жалуются, а в живых Виноградовых не осталось. Все уж сюда переселились. Всем семейством, стало быть, второго пришествия дожидаются.

— Откройте дверь, – приказал Руднев, – Я хочу, чтобы вы посмотрели, всё ли там в порядке.

Ворча что-то на счёт чуднОго барина и крепких мертвяков, сторож загромыхал ключами.

— Смотри-ка, не заперто! – удивился Прохор.

Дмитрий Николаевич отошёл так, чтобы не увидеть содержимого склепа. Раздался скрип ржавых петель, на Руднева пахнуло смрадом тлена и гнили. Он прикрыл нос и рот платком.

— Батюшки святы! – раздался из склепа глухой голос Прохора. – Вот ведь ироды! Это ж какое безобразие учинили безбожники!

— Что там у вас? – крикнул Руднев.

Возмущенный сторож вышел из усыпальницы.

— Там, ваше благородь, басурмане, видать, какие-то побывали! – заявил он. – Покойников-то из гробов повыкидывали и гробы унесли! И покрывалу с золотым шитьем! Рублёв десять цена, не меньше! А с купчихи-то саван содрали! Хоть и мертвая, а всё – срам!