Книга Яшмовый Ульгень. За седьмой печатью. Серия «Приключения Руднева», страница 103 – Евгения Якушина

Вернувшись домой, Руднев засел за расшифровку надписей с черного алтаря. О шифрах он практически не имел никакого представления, но богатая библиотека Рудневых изобиловала книгами самыми разными, в том числе и по тайнописи. Перепробовав все найденные способы расшифровки, Дмитрий Николаевич был вынужден признать, что загадка ему не по зубам.

— Нам нужен специалист! – устало произнёс он, перечёркивая очередной столбец букв и цифр, – Возможно, это вообще какой-то уникальный шифр, или здесь нужен ключ, которого у нас нет.

Они с Белецким сидели в библиотеке. Бывший наставник завис на стремянке, выискивая что-то на верхних полках.

— И где мы возьмем специалиста по сатанинской латыни? – спросил он, не отрываясь от своего занятия.

Руднев на мгновенье задумался:

— Как мне сразу в голову не пришло! – воскликнул он, – Магистр эзотерических искусств!

Белецкий скептически покачал головой.

— Идея, конечно, хорошая, но нам придется объяснить, откуда у нас этот шифр.

— Скажешь как есть, что дело касается полицейского расследования, и открыть информацию ты не можешь. Пообещай, что, когда всё закончится, мы ему расскажем.

— Из того, что вы говорите «скажешь» и «пообещай», я делаю вывод, что мне придется идти к букинисту одному. А вы что собираетесь предпринять? После вчерашнего я опасаюсь оставлять вас одного, – без тени улыбки заявил Белецкий.

— Мне нужно выяснить, как во всём этот замешан Рагозин. Расскажу Петру и Арсению про разговор, который мы вчера услышали. Если он информатор, им нужно знать. И, думаю, они мне помогут его разоблачить.

Разговор с Кормушиным и Никитиным вышел сложным. Оба участника революционного кружка сперва ни в какую не хотели верить в подозрения Руднева и пытались найти какие-нибудь иные объяснения происшедшему, но постепенно были вынуждены согласиться, что версия Руднева является всё-таки самой вероятной. Тайные дела с Коровьевым, избежание ареста как до демонстрации, так и после неё – всё это складывалось в совсем некрасивую, но очевидную картину.

— Мы должны предупредить остальных, – решительно заявил Кормушин. – Мы не можем у тебя дольше прятаться, Дмитрий. Если Григорий провокатор, все наши товарищи в опасности.

Скрепя сердце, Руднев был вынужден был согласиться.

— Будьте осторожны, – не на шутку тревожась за друзей, попросил он. – Рагозин опасен! Возможно, даже еще более опасен, чем мы думаем!

В этот момент постучал слуга и сообщил Дмитрию Николаевичу, что к нему посетитель, представившийся Терентьевым Анатолием Витальевичем. Руднев заволновался. По негласному уговору Терентьев не должен был появляться в его доме, и уж если сыскной надзиратель сделал это, то, по всей видимости, у него были для этого какие-то очень серьезные причины.

Увидев суровое лицо Терентьева, молодой человек понял, что не ошибся.

— Собирайтесь, Дмитрий Николаевич, – сухо велел сыщик. – Поедемте со мной. У нас третье убийство.

В этот раз местом убийства оказался заброшенный лодочный сарай на Путяевских прудах в Сокольниках. Страшную находку сделали двое мальчишек, пробравшихся туда из любопытства.

Когда Терентьев с Рудневым приехали на место, пострелята, более возбужденные, нежели напуганные, перебивая друг друга, рассказывали о случившемся полицейскому дознавателю, очевидно теряющему терпение от их споров и избыточных подробностей, к делу совершенно не относящихся.