Книга Аничкина иколе, страница 85 – Евгения Якушина

— Нет, ваше превосходительство. Я вам был нужен за другим. Вы не хотели, чтобы вскрылся тот факт, что вы утратили контроль над ситуацией. Поэтому вы ограничили круг посвящённых и привлекли человека со стороны. Вы продолжаете мне врать, Ярцев.

Алексей Петрович скрестил руки на груди.

— Вот что, Руднев, идите вы к чёрту со своими проповедями! Мне наплевать, что вы там себе думаете о моих методах! Не желаете более участвовать в деле, воля ваша.

— Я этого не сказал, – произнес Руднев. Приступ злобы остыл, и Дмитрия Николаевича снова сковал душевный паралич. – Я продолжу поиски, но без вас. Прошу лишь охранять Белецкого и отозвать слежку за мной. После всего случившегося я стану любого навязчивого типа считать потенциальным убийцей и применю оружие, если почувствую угрозу. Поверьте, стреляю я хорошо. Так что, если не хотите, чтобы кто-нибудь из ваших агентов пострадал, уберите их от меня подальше.

— Дмитрий Николаевич, вам может понадобиться поддержка и помощь!

— Вы последний человек, к которому я в этом случае обращусь. Я вам не доверяю, Ярцев.

Даймлер-Бенц наконец доехал до «Европы», и Ярцев проводил Руднева черным ходом, чтобы не смущать гостей в холле.

— За Белецкого не беспокойтесь, – сказал на прощанье чиновник Особого отдела. – А если я вам буду нужен, вы знаете, как меня найти.

Дмитрий Николаевич ничего ему не ответил.

Переодевшись, Руднев спустился в холл. Либо Ярцев действительно отозвал своих агентов, либо их слежка стала совсем незаметной, по крайней мере Дмитрий Николаевич соглядатаев на это раз не заметил.

— Я хочу отправить срочную телеграмму в Москву, – сказал он, подходя к стойке дежурного.

— Немедленно сделаем-с, – портье протянул Рудневу бланк, пододвинул перо и чернильницу, а после подал знак мальчишке-посыльному, который подбежал и застыл на почтительном расстоянии.

Дмитрий Николаевич вставил в бланк адрес Московского сыскного отделения, указал получателем Анатолия Витальевича Терентьева и торопливо написал текст телеграммы: «Нужна помощь. Отель Европа или пансион Святой Анны. Ответ не присылайте. Руднев».

Ночь Руднев провёл в гостинице, во-первых, это было ближе к больнице, во-вторых, он не имел сейчас в себе сил придумывать историю для объяснения несчастья с Белецким и терпеть потом вопросы и сочувствие от обитателей Аничкиной иколе. Главная же причина того, что он остался ночевать в «Европе», заключалась в том, что Дмитрий Николаевич опасался привести в пансион охотившихся на него таинственных врагов, которые ночью могли оказаться куда опаснее, чем средь белого дня.

Отправив телеграмму, Руднев вернулся в номер, по своему обыкновению нарисовал портреты участников событий и принялся тасовать их, стараясь увидеть преступление под новым углом. Дмитрия Николаевича и до этого беспокоила мысль, что его взгляд на дело замылен, и что он упускает что-то ключевое, что, перечеркнув все его прежние гипотезы, одним махом бы объяснило цепь трагических событий и помогло найти девочку. И если раньше сомнения его были лишь на грани ощущений, то теперь переросли в твердую уверенность, заставлявшую его методично и въедливо пересматривать все известные ему факты этой истории, даже самые мелкие и незначительные.

Лишь под самое утро Руднева свалила неодолимая усталость, и он крепко уснул, благодарения Богу, без сновидений. Проспал он, однако, не более пары часов и проснулся с зыбкой пока гипотезой о страшном преступлении, сокрытом в стенах благородного пансиона.