Книга Аничкина иколе, страница 102 – Евгения Якушина

— Припозднилися, ваше высокоблагородь, – радостно приветствовал Терентьева мальчишка.

Тот вместе со своим спутником вышел из экипажа, велев извозчику отъехать и подождать.

— Ну, что узнал? – спросил Анатолий Витальевич своего разведчика.

— Сперва плата, барин, – нагло ухмыльнулся пацанёнок.

— Нет уж, шельма! – не повёлся хитрый легавый. – Сперва рассказывай, а там видно будет, чего ты заслужил: денег или тумака.

Сирот сделал оскорблённое лицо.

— Обижаешь, барин! Всё в лучшем виде, как договаривались. Всё выяснили про твой склад! Что есть, что будет, на чём сердце успокоится.

— Излагай давай, – приказал Анатолий Витальевич, но мальчонка решил ещё раз попытать счастья и выклянчить деньги, на этот раз разжалобив рафинированного барина.

— Да вот же сирота убогого всякий обмануть да обидеть может, – плаксиво запричитал он, пытаясь ухватить и поцеловать затянутую в перчатку руку лощёного господина. – Заступитесь, ваше сиятельство, перед иродом этим бессердешным!

Мнимое сиятельство брезгливо отдёрнуло руку и зыркнуло на оборванца так, что тот враз уяснил, что рассчитывать на чрезмерную чувствительность картинного барина тоже не приходится.

Нимало не смутившись своей неудаче, вожак попрошаек наконец начал докладывать.

— Стало быть, на складе вашем постоянно гуртуются не менее пяти человек…

— А ты верно считать-то умеешь? – уточнил Руднев, перебивая мальчишку.

— Да получше тебя! – захорохорился тот. – Я, еж ли хочешь знать, барин, и читать умею! Вот те, – сирот тыкнул грязным пальцем в ближайшую вывеску и зачастил по слогам. – То-ва-ри-ще-ство-а-се-мё-но-ва-про-да-жа-ма-ну-фа-кту…

— Ясно-ясно! Убедил! – оборвал его Дмитрий Николаевич. – Рассказывай дальше. Пятеро там, говоришь, постоянно. И?

— И ещё приходют. Обыкновенно к вечеру. Я с нашими поговорил, кто вечером выходит, чтобы щипать пьяных бар у театру и рестораций… – мальчишка понял, что увлёкся, и прикусил язык, однако собеседники его промаха вроде как и не заметили. – В общем, более дюжины там не бывает.

— Что за люди? – спросил Терентьев.

— Да мутные какие-то люди. Так по виду штуденты или фабричные. Да только говорят не по-нашему иной раз и при оружии.

— Откуда знаешь? – недоверчиво спросил надворный советник.

— Сам видел, высокоблагородь! – уверенно ответил мальчонка. – Наганы у них.

— Прям-таки наганы?

— Ага… А ещё ящики с динамитом, – физиономия оборванца расплылась в самодовольной улыбке.

— Ты и динамит знаешь, как выглядит? – снова засомневался презентабельный барин.

— А то! Чай не лаптем хлебаю щи-то.

— И откуда же ты это знаешь?

— А оттуда, что до богадельни мы с братом в разрушенной хибаре ютились в Семенцах. Так там потом анжанерная компания весь квартал взорвала, чтобы новый доходный дом выстроить. Мы ентот динамит хотели спереть из ящика… Ну, одну штуку… Нас чуть не прибили!

— Это вам с братом повезло, – заметил сыщик и уточнил. – И много на складе динамита?

— Я три ящика видал.

— И как же ты их видал?

— Дык я туда с нашими лазил.

— Сегодня?

— Зачем сегодня? Раньше лазил. Сегодня я только проверил, что как обычно, пятеро на складе. Один, как всегда, из углового окна со второго этажа таращится то на набережную, то в переулок. А ещё один дежурит у дверей, которые на внутренний двор смотрят. А трое внутри. Кто дрыхнет, кто жрёт, кто наганы чистит.