Книга Детки в клетке, страница 152 – Евгения Кретова

Казалось, он рассыпался. Его глаз продолжался объективом, слух напряженно вслушивался в звуки за дверью – становился сквозняком из приоткрытого окна. За дверью послышался шорох – Иван замер, едва не уронив от неожиданности телефон. Прислушался: это мама говорила с кем-то по телефону. Смеялась. Вода в ванной уже не шумела, отец мог выйти с минуты на минуту. Приложение с техническими характеристиками еще не были сфотографированы. Ничего – он их сфотографирует в своей комнате, потом вернет в кейс, когда все заснут. Так и не сумев вздохнуть, он собрал бумаги, вернул их в папку и все вместе – в отцовский кейс. Закрыл его. И бросился вон, пробираясь бесшумно, прячась за углы.

Выдохнул только в своей комнате, беззвучно притворив ее за собой и повернув защелку. Приложение с техническими характеристиками подрагивало в его руках.

Рухнул на кровать. Руки дрожали. Чтобы унять дрожь, Иван до боли вцепился в угол подушки.

Черта еще не пройдена. Кадры, которые ждал от него Гудвин, еще лежали в галерее. Их можно удалить и сделать вид, что ничего не произошло. Что ничего не было, что он не стоял на черте.

Сердце жалобно стонало, умоляло именно так и поступить. Отец не виноват, что он, Иван, влип в такое дерьмо. Отец всегда старался помочь.

Но что тогда будет делать он? Какие еще задания поручит ему Гудвин? Или подставит на следующем же туре… как Иволгу, парня, который сдох от передоза в прошлом месяце. Гудвин тогда наглядно показал – со всеми, кто решит его обмануть, будет так же. С ними, или их близкими. Никаких следов, ведущих к Гудвину – все важные сообщения передавались лично, напечатанные на бумаге или написанные от руки. Четко отработанная схема, рассчитанная на таких, как он, идиотов, клюнувших на легкие деньги.

Иван спрятал лицо в подушке, завыл: он сам привел Машу в игру. Еще тогда, когда считал ее прикольной и безобидной. У Гудвина на Машу тоже наверняка есть компромат.

«Что делать?». – Иван раскачивался вперед назад, когда экран мобильного мигал сообщениями от Маши и от Гудвина.

Выход наверняка есть, но Иван его не видит, он смотрит на экран, где гаснет сообщение от Гудвина: «Я жду». Отправленные таким образом снимки навсегда останутся в Сети. И конечно, когда-нибудь всплывут, в этом Иван не сомневался. Как далеко он будет в тот момент от отца, чтобы не видеть его лица, не отвечать на его вопросы?

Иван вцепился в волосы, дергая их и беззвучно хрипя – крик застрял в глотке и царапал теперь слизистую. Его тошнило.

Он слышал, как отец с матерью говорили в кухне, отец что-то возбужденно рассказывал. Доносились ароматы ужина. Еще пара минут, и мать постучится в дверь, чтобы позвать ужинать. Посмотрев на счастливого отца, Иван не отправит эти чертовы снимки. Значит, сейчас…

«Ау!» – сообщение от Гудвина.

«Откуда он знает, что бумаги у меня?» – полыхнуло под сердцем. Иван уставился на лежащий на кровати протокол.

Иван взял мобильный в руки, активировал экран. Настроив фокус, сделал последний снимок. Выдохнул. Быстро найдя сообщение Гудвина, нажал значок-скрепку и прикрепил к сообщению снимки. Вот теперь точно – черта.

Да или нет?

Сердце пропустило удар, по спине пробежала ледяная волна, будто сам сатана коснулся лопаток. За дверь послышались шаги матери. Он замерла у двери, очевидно, прислушиваясь. Постучала.