Книга В пекле немецкого логова, страница 54 – Александр Тамоников

Немцы, а точнее, гестапо, использовали бойцов из Свентокшиской бригады для борьбы с партизанскими отрядами. Набранные из местных мужчин отряды специально засылались в горы, чтобы там охотиться на партизан из Батальонов хлопских. Некоторые из таких отрядов жили в лесах почти постоянно и, выдавая себя за борцов с фашистами, заманивали в свои ряды, а потом сдавали гестаповцам всех, кто хотел бороться в Сопротивлении. Много слухов о зверствах и предательстве свентокшистов ходило не только по Кельце и окрестным гминам, но и по всему Свентокшискому воеводству, где орудовала эта бригада предателей Польши.

Под утро на гору опустился туман, который, впрочем, не замедлил передвижение группы. Женщина, шедшая впереди, остановилась и подала знак остановиться остальным. К ней подошла та, что конвоировала Шубина, и они тихо стали о чем-то переговариваться. Глеб, воспользовавшись остановкой, огляделся по сторонам.

— Нечего головой вертеть, — ткнули его в спину отнятым у него автоматом.

Голос был незнакомый, и Шубин понял, что женщин было больше, чем четыре, как он подумал вначале. Значения это для него никакого не имело, и отметил он этот нюанс для себя чисто автоматически, по старой привычке, которая выработалась у него за время войны.

Переговорив, женщины двинулись дальше, но при этом разделились на две группы, одна из которых забрала с собой Зубова и свернула налево, а вторая продолжила путь далее прямо. Глеб заволновался, не понимая, для чего женщины решили разделить их, и остановился, пройдя несколько шагов.

— Дальше я не пойду, — заявил он, намеренно говоря по-русски. — Вот не пойду, и все тут! Пока не объясните, куда вы уводите моего товарища.

— Не переживай за него, — сказала подошедшая к нему та, что говорила по-русски.

На этот раз она не скрывала своего лица, а, наоборот, подошла к Глебу так близко, что он смог хорошо рассмотреть ее в начинавшем рассеиваться ночном сумраке. Это была молодая, высокая, когда-то черноволосая, но теперь сильно поседевшая темноглазая женщина, черты лица которой выдавали в ней еврейское происхождение. Ее можно было бы назвать привлекательной, если бы не безобразный неровный шрам, который шел от самой середины лба и, пересекая внешний уголок глаза, проходил через всю правую щеку.

— С ним ничего плохого не случится, — сказала женщина, пристально вглядываясь в глаза Шубину. — Не случится, — повторила она, — если он не надумает бежать или напасть на кого-нибудь из женщин.

Она развернулась и, больше не говоря ни слова, пошла вперед. Глеб постоял несколько секунд и, не дожидаясь, когда его снова подтолкнут в спину, пошел за ней.

Через полчаса, когда уже почти рассвело, они подошли к развалинам какого-то скита или, может быть, древнего храма. Глеб не очень разбирался в таких вещах, да ему сейчас было и все равно: скит так скит, храм так храм. Какая разница? Его больше беспокоила судьба Зубова, чем какая-то куча камней.

Женщина громко свистнула, и через минуту из развалин вышел молодой мужчина. Пристально, но без каких-то особых эмоций он посмотрел на Шубина и спросил у женщины, подошедшей к нему:

— Кого привели, Гала?

— Говорит, что русский. Говорит, что разведчик.

Мужчина снова посмотрел на Глеба, но на этот раз уже с нескрываемым удивлением.