Книга Трофей из преисподней, страница 85 – Александр Тамоников

А потом они увидели воду! С какого-то места вдруг открылась привольная гладь Волги. Хотя гладью назвать это было уже сложно. Там виднелись какие-то суда и обломки, там то и дело поднимались фонтаны воды, а в небе над рекой мелькали самолеты. Все, дальше ехать под этим конвоем нельзя. В любой момент можно встретить начальство, и тогда странных немцев просто арестуют и обезоружат. Колонна мотоциклов стала спускаться в неглубокий овраг, поросший чахлым кустарником. Сосновский оглянулся на Когана, управлявшего вторым мотоциклом. Тот кивнул, что понял немой вопрос товарища. Буторин, сидя в люльке второго мотоцикла, правой рукой передвинул на коленях автомат, а потом достал из внутреннего кармана френча пистолет и положил руку на колени. Все готовы, понял Михаил.

Сосновский притормозил и съехал с грунтовой дороги чуть вправо, чтобы не оказаться для Когана и Буторина на одной линии с немцами — на линии огня. Витольд вопросительно посмотрел на Сосновского, и тот буркнул ему:

— Выйдите и делайте вид, что разминаете ноги, походите немного рядом, а если начнется стрельба, падайте на землю. Просто падайте.

Немецкий ефрейтор заметил, что сопровождаемые остановились, и сразу же развернул мотоцикл и подъехал к Сосновскому, который присел возле мотора своего мотоцикла и стал делать вид, что дергает провода, что-то проверяя. Мотор был раскаленный, и Михаил обжегся, тут же ругнувшись по-немецки.

— Что случилось? — требовательно спросил ефрейтор, и в его голосе звучало уже недоверие.

«Все, опасность, — сразу же понял Сосновский. Автоматчик за спиной ефрейтора положил руку на автомат. И двое на втором мотоцикле тоже взялись за „шмайсеры“. — Они нам не верят, мы для них подозрительны, и эта наша остановка тоже. Но пока мы не держим руки на оружии, пока наши автоматы висят на плече, а у кого и на шее, немцы не готовы стрелять. А мы готовы».

— Moment, — буркнул Сосновский, сидя на корточках левым боком к немцам.

Его правая рука незаметно скользнула за голенище сапога и сжала рукоятку «парабеллума». Михаил знал, что Коган и Буторин видят его движение, поняли, что надо приготовиться. Жаль, Виктор ранен и нет у него обычной скорости движений. Его боевая сноровка сейчас очень бы пригодилась. Сосновский выхватил пистолет и, разворачиваясь на корточках в сторону немцев, выстрелил в ефрейтора. Выстрел прозвучал глухо и сухо, как щелчок бича, отдавшись эхом вдоль овражка. Пуля попала обер-ефрейтору прямо между глаз. Он пошатнулся, стал сползать с сиденья мотоцикла и рухнул на землю, не успев издать ни звука.

Немцы схватились за автоматы, но быстрее всех оказался Буторин. Он поднял пистолет и дважды выстрелил в солдата, который с ручным пулеметом сидел в мотоциклетной люльке. Водитель второго мотоцикла не стал терять время на стрельбу, ведь мотор его мотоцикла работал. И немец ничего другого не придумал, кроме как повернуть ручку газа до отказа и, развернувшись на месте, попытаться удрать. Его настигла автоматная очередь Когана. Мотоцикл занесло, он ударился о большой камень колесом люльки и перевернулся, с ревущим мотором и бешено вращающимся в воздухе задним колесом. Четвертый немец, который сидел на заднем сиденье за спиной убитого ефрейтора, соскочил на землю и бросился бежать, петляя, как заяц. Коган рванул с места свой мотоцикл и в два счета догнал беглеца. Немец в отчаянии повернулся к преследователям и вскинул автомат, но Бутрин двумя выстрелами свалил автоматчика. Коган объехал вокруг немца, убеждаясь, что он мертв, и вернулся к товарищам.