Онлайн книга «Трофей из преисподней»
|
— Слушай, а тебе вот этот изгиб Волги не кажется знакомым? Вот это поселение… Слушай, да это же шахты на месте будущего Сталинграда. Смотри — Царицын! Это примерно западная часть Сталинграда. А вот южнее протекает река Царица… Эти горизонтальные штольни проходят как раз между старым Царицыном и нынешним городом. Это получается, что по старым разработкам и подземным тоннелям можно добраться до города? — В 1909 году Царицын уже разросся и выходил на берег Волги, — указал рукой Сосновский. — Значит, можно… А вот смотри — крепость, семнадцатый век. Почти на берегу, между Царицей и Волгой. И что из этих материалов уже у немцев? Что им этот геолог успел передать? Ты понимаешь, Максим, чем это грозит? — Что тут непонятного, — проворчал Шелестов. — Сеть подземелий идеально подходит для скрытого перемещения войск и диверсионных групп. Завладей немцы этими картами — они смогут незаметно вывести ударные группы прямо в центр города, если за него начнутся бои. А фашисты однозначно рвутся к Волге, чтобы обезопасить фланг и тыл своей группировки, нацеленной на Кавказ. Они сидели прямо у спуска в склеп, и каково же было изумление оперативников, когда Буторин появился не снизу, из черной щели подземелья, а сбоку, из соседнего полуразрушенного помещения. Виктор отряхивал колени и улыбался. — Что смотрите? А я был прав. Там есть еще два выхода, хоть и пришлось поковыряться, пока их нашел. Уж больно сложным путем мы с вами туда попали. А можно было, как выяснилось, и попроще путь выбрать. — Буторин присел рядом с товарищами на корточки и посмотрел на карты. — Ну, что вы тут наколдовали? Коган со своей позиции на колокольне не видел товарищей. Неимоверно пекло голову и спину, а степь вокруг была похожа на раскаленную сковороду. Бугры, овражки, сухой кустарник, грунтовая дорога, вьющаяся между холмами, чахлые деревца в низинках — все это казалось каким-то нереальным. Воздух дрожал над выжженной травой, и даже ветер, если он решался подуть, приносил лишь удушливый запах пыли и полыни. На самом высоком холме, одинокая, как погибший корабль, стояла полуразрушенная обсерватория и остатки колокольни рядом с ней. Все вокруг казалось диким островом, на который моряков выбросил шторм. Дикий, высушенный солнцем голый остров. Наверное, когда-то здесь был монастырь или церковь, от которой остались лишь груды кирпичей да эта каменная свеча, указующая в небо. Коган сплюнул под ноги густую слюну вперемешку с пылью и подумал, что неплохо бы глотнуть воды из фляжки. Но представив, какая она сейчас теплая и противная на вкус, он поморщился и решил потерпеть. Плечи и спина в пыли, фуражка, которую он положил рядом, тоже вся в пыли. Даже лицо пыльное и с потеками пота. Борис представил, как ребята там сейчас в развалинах роются в пыли и грязи, а он тут лежит, хоть и на солнцепеке, но все же без движения. Отдыхает. Он снова протер глаза, которые заливал пот, и стал смотреть по сторонам. Местность хоть и плоская, как стол, но все же степь изрезана оврагами, промоинами, какими-то возвышенностями, низинками с бедной растительностью в виде низких кривых деревьев и жесткого кустарника. Коган снова принялся размышлять о том, с чего вдруг этой грудой камней очень интересовались немецкие диверсанты. Были перехвачены шифровки, в которых упоминались эти координаты. Почему? Что искали фашисты в донской глуши, среди руин, где когда-то астрономы взирали на звезды? Ответа не было. Борис стряхнул пыль с приклада немецкого МГ–34 и отодвинул в сторону зеленую коробку радиостанции, чтобы не смахнуть ее локтем во время возможного боя. Возможного? Вряд ли та группа диверсантов, которая попыталась прорваться через охраняемый мост, доберется сюда. Скорее всего, фашистов уже прижали к реке маневровые группы и перебили. |