Книга Прямо в сердце, страница 181 – Салма Кальк

Танкредо уже три года учился в магической школе Фаро, его забирали в Паризию на каникулы. Луи-Флориан де ла Мотт летом стал студентом боевого факультета Академии Паризии. Аделин сравнялось пять лет, она демонстрировала устойчивую стихийную силу. Других же детей пока не родилось.

То есть жизнь шла себе своим чередом, но прошедшей весной оказалось, что Бонапарту недостаточно быть первым консулом, и он решил стать императором франкийцев. Думали о том разное, и простецы, и маги, но – не возражали. В конце концов, детей у Бонапарта нет, и о династии говорить не приходится, так что… пускай будет.

В итоге Дени, Антуан де Риньи и Гийом де Вьевилль уже несколько месяцев назывались маршалами Франкии. И присягу они проносили не лично императору, кем бы он там ни был, но именно государству, и это всех устроило. Потому что люди приходят и уходят, а Франкия, надо думать, останется.

Дальше – больше и в начале декабря Бонапарт короновался – пышная церемония, много затрат, много пафоса… если ему это нужно, то и пускай. Немного посмеялись над поспешным венчанием их с Жозефиной – потому что иначе она никак не могла стать императрицей.

Да, церковь тоже вернули, священников восстановили в правах, как и магов. Но в целом оставили свободу вероисповедания – то есть, решай сам, что тебе ближе, и Дени считал, что это правильно.

И вот после всего множества церемоний нужно было ещё пережить череду пафосных балов, а для того – уметь танцевать.

Конечно, когда-то в детстве танцам учили, но когда это всё было-то, уже забылось. А новоявленный император настаивал, чтобы его блестящие офицеры блестели со всех сторон – не только в военных кампаниях и в политических баталиях, но ещё и в бальной зале.

Франческа поулыбалась и сказала, что всего-то нужно позвать какого-нибудь наставника, это такое же искусство, как и любое другое, и тренированному магу совсем нетрудно научиться чему-то ещё. И что она тоже готова учиться новомодным новинкам вместе с ним.

И чёрт его возьми, вправду пришлось учиться. Нечто громоздкое под названием «франкийская кадриль» представляло из себя несколько фигур, которые нужно было вытанцовывать определённым образом и в определённом порядке. Кроме того, танцевали разные контр-дансы, какие-то из них оказались осколками прошлой эпохи, какие-то возникали вот прямо на глазах. Старшее поколение, те, кого учили танцевать до революции, умели больше и лучше. Те, кто навёрстывал сейчас, пытались впихнуть в себя всё и сразу. Разве что только новомодные вальсы на императорских балах не танцевали – потому что этот танец предполагал не просто исполнение фигуры за руку с дамой, но – держать её обеими руками, одной за пальцы, но второй-то за талию. Отчего-то Бонапарту это казалось вульгарным и недопустимым. Но в целом вальсы полюбили, быстро выучивались вращаться по зале под музыку и на частных балах танцевали много и охотно. Дени с Франческой тоже выучились – отчего бы не танцевать, раз теперь такая мода?

Но для многих императорские балы оставались прежде всего местом встречи, где можно решить какие-то важные вопросы частным путём. Поговорить, пока другие танцуют, пока смотрят какой-нибудь специально подготовленный номер – например, танцорами или актёрами из Оперы, во время ужина. Пускай молодёжь танцует, а всем прочим можно постоять у стены и поговорить о новостях.