Книга Пять масок тьмы, страница 80 – Евгений Фронтикович Гаглоев

Гордей ошалело уставился на него, затем осмотрелся по сторонам. Антип Верещагин лежал без сознания, а может, и мертвый. Но ран на его теле Гордей не видел. А вот деревенский староста и Симеон точно умерли, и им уже ничем нельзя было помочь.

Тогда парень осмотрел себя. Раны от ножа уже затянулись и перестали кровоточить, но всю рубаху покрывали пятна крови. Мысли вдруг лихорадочно закружились в его голове. Так это князь Владимир нападал на девушек! Но он пришел из усадьбы. Что же творится в княжеском доме? И как там Федор?

Подхватив с земли свою палку, Гордей заторопился к княжескому поместью. К этому времени солнце окончательно скрылось, и на Ягужино опустилась непроглядная тьма.

Возле княжеского дома было непривычно пусто и тихо. В некоторых окнах горел тусклый свет. Гордей прошел через распахнутые настежь деревянные ворота, замер посреди двора и настороженно прислушался, озираясь среди темных построек. В черном небе над усадьбой сияла луна, освещающая все вокруг бледным призрачным светом. Интересно, заперта ли дверь княжеского дома? Если он сейчас поднимется на крыльцо и постучит, откроют ли ему в столь поздний час?

Поскольку Гордей обычно работал на конюшне или на заднем дворе, он почти никогда не видел супругу князя. Это была чопорная высокомерная барыня, которая безжалостно гоняла комнатную прислугу, а дворовых брезгливо сторонилась. Когда кто-то из крестьян оказывался поблизости, она недовольно морщилась, точно почуяла дохлую мышь. Поэтому княгиню не любили.

Интересно, жива ли она? Поверит ли в рассказ Гордея? Конечно, проще было бы поговорить с юным княжичем, но как вызвать его во двор, чтобы сообщить о случившемся? А если в доме есть еще вурдалаки? Бабушка говорила, что эти твари очень быстро размножаются.

Поравнявшись с большим бревном, из которого торчал топор, Гордей остановился. Подумав, он выдернул топор и несколькими ударами заострил конец своей палки. На всякий случай. Затем, еще немного подумав, прихватил с собой и топор.

В этот момент до него донесся приглушенный крик.

Гордей вздрогнул. Кричала женщина, причем совсем рядом. Он огляделся – ворота конюшни были приоткрыты. Внутри разливался тусклый желтый свет. И крик донесся именно оттуда.

Перепрыгивая через рассыпавшиеся дрова и опрокинутые ведра, Гордей влетел на конюшню. Сначала он увидел горящий керосиновый фонарь, стоящий посреди прохода между стойлами, и только потом в его свете разглядел две темные фигуры, копошащиеся на присыпанном соломой полу. Склонившись над женщиной в темно-коричневом платье и белом фартуке, мужчина жадно припал к ее горлу.

В пяти шагах от них лицом вниз неподвижно лежал старший конюх. Тело его помощника валялось в конце прохода. Даже от ворот было видно, что шея у него разорвана, а глаза остекленели.

— Эй! – в ужасе крикнул Гордей.

В одном из стойл испуганно всхрапнула лошадь.

Мужчина поднял голову и взглянул на Гордея жуткими, совершенно черными глазами. По его подбородку стекала чужая кровь. Это был Федор Пожарский. Узнав Гордея, княжич довольно усмехнулся.

— Ну, что замер? Хочешь присоединиться, братец?

И тут Гордей узнал его жертву. На полу конюшни лежала Прасковья. Она еще дышала, но ее шея была разорвана так, что Гордей сразу понял – тетке пришел конец.