Книга Королева и Демон: Кровавые лепестки, страница 17 – Дора Шабанн, Вера Кенцен

Новый кулон на груди Королевы, редкий и ценный артефакт, негодующе сиял всю брачную ночь Эйи Мироры и Раргара.

Айзен-рил бесился, негодовал, гневался и бушевал в своей прочной темнице, запертой его же кровью. Снаружи.

Откровенно говоря, так ему и надо.

Впереди его ждала Вечность.

Вечность служения Повелителям сурового северного края в затеряном на задворках Вселенной маленьком волшебном мире. До тех пор, пока живы носители крови Эйи Мироры он будет верным Стражем и самым преданным Хранителем для них. А если вдруг исчезнет кровь Повелителей Зинзимона из этого мира — демон будет спать в своем зим-риле, потому что выпустить его может лишь Владыка Преисподней, но он далеко и ему некогда.

"А мы народ простой и скажем прямо:

Тех, кого мы не звали, тех, кого мы не ждали,

Кто приносит печали в ледяные дали —

Забери их к себе, Зима-мама"

На краю родового алтаря сидела, поджав ноги, Эйя Мирора Кровавая — обожаемая подданными Королева, женщина, что принесла на земли Зинзимона покой, процветание и надежду.

Она, склонив голову, внимательно слушала мерцающую рядом изящную призрачную девушку, в которой многие, без сомнения, признали бы Матушку-Зиму.

Так вышло, что Эйе Мироре она и впрямь приходилась матушкой, поэтому послушать ее было не только любопытно, но и полезно.

— Твой отец был слишком честный и чересчур правильный для короля. И судьба у него, естественно, уж очень складывалась незавидная, несправедливая, горькая и страшная. А так всем он был хорош, и я подумала, а почему нет?

— И?

— Что и? Так ты и появилась. Констант был прекрасен и благороден во всем. Он был готов даже, наплевав на мнение своего Двора и Судьбу, жениться на сироте. Но мне, как ты понимаешь, такие жертвы были ни к чему. Поэтому, по нашему уговору, он пришел в срок на «Язык крови» и получил на руки прекрасного младенца не только в серебряных кружевах, но и в россыпи зим-рилов. И карту залежей этого чудесного минерала.

Эйя Мирора вздохнула. Она бы предпочла нормальную живую мать мешку драгоценных камней, хоть бы даже и с приисками. Но что уж теперь? У Правителя есть лишь долг и обязанности. А если очень повезет, то соратники.

— Мы рады, что у тебя теперь достойный консорт. Вон, гляди, стоит — переживает на башне.

Королева оглянулась в сторону Зимнего Замка, где на балконе возвышалась легко узнаваемая фигура ее супруга:

— Раргар хороший.

— Да кто же спорит. Будет тебя беречь — хороший, а замыслит недоброе, ну, ты знаешь…

— «Сам сгинет…»?

— Конечно, рискнуть не успеет. «Кто приносит печали в ледяные дали…», милая. Да, с обретением Избранного служба Константа-Хранителя окончена, но это не означает, что ты останешься беззащитна перед ушлым пришлым мужиком.

— Матушка!

— А что не так?

— Ну, это как-то нечестно, что ли?

— Честность не все могут себе позволить, детка. И Правители редко входят в число счастливчиков.

— Но как же быть?

— Живите в согласии, уважайте и поддерживайте друг друга, правьте Зинзимоном мудро и справедливо, рожайте детей, укрепляйте Королевство. Дел много.

Эйя Мирора усмехнулась: дела, в ее жизни всегда были, есть и будут лишь они. Но кое-что еще осталось неясным:

— А папа теперь куда? К тебе, на перерождение или в другие миры?

— А он пока не определился, видимо, — Зима покачала головой, поглядывая искоса на рослую плотную фигуру Хранителя, замершую у края «Языка».

В это же мгновение бывший король Зинзимона Констант Справедливый развернулся к двум женщинам, что сыграли в его жизни самые значительные роли:

— Что ж, дочка, еще раз поздравляю и благословляю. Будьте с Раргаром достойными правителями, а если вдруг что…

— «У деревьев есть глаза…», я помню, папа. А ты сейчас куда?

— А это мы с матушкой твоей и пойдем выяснять, дочь моя.

Зима внезапно начала нервно кутаться в свою прозрачную призрачную шубку и неожиданно алеть щеками.

Констант хитро подмигнул Эйе Мироре и кивнул в сторону Зимы.

Конечно, он с ней.

Кто-то же должен показать этой безупречной женщине-стихии, что на самом деле под панцирем изо льда могут кипеть настоящие страсти и полыхать сильные чувства.

Проще всего, конечно, начать с ненависти — он готов. Но зачем?

Внутри таинственной холодной сияющей загадки точно есть симпатия, ведь Эйю Мирору Зима помнит и бережет.

Так что там вполне может быть скрыта любовь…

…надо поискать.