Книга Королева и Демон: Кровавые лепестки, страница 14 – Дора Шабанн, Вера Кенцен

— У нас было много хорошего, ты права, моя Королева. Не волнуйся, я свяжу ваши традиции с нашими в завтрашнем ритуале.

— Я должна прийти на «Язык крови» в момент, когда Айримирон скроет свой лик. Придется немного померзнуть до восхода Дил-ал.

Айзен-рил впервые искренне и широко улыбнулся:

— Нет необходимости следовать всем указаниям древних манускриптов. У тебя есть живой, настоящий сын Преисподней. Я позабочусь обо всем. Ты всего лишь заснёшь, а когда проснёшься, необходимые приготовления будут завершены. Мы обменяемся кровью и простим друг другу наши долги.

"Земля хранит бережливо латы и каски.

Чёрная ночь, белый снег… уже красный"

Обитатели замка, не имеющие возможности сделать хоть что-то, но переживающие искренне, столпились на смотровой площадке. Кто молился богам, кто взывал к Зиме, кто замер недвижимой статуей.

Гвардейцы выискивали взглядами своего командира, коего с обеда никто не видел.

На «Языке крови», месте признания «истинного Короля», разворачивалась то ли трагедия, то ли фарс, то ли Старые Боги знают что.

Демон шел к утесу с бесценной спящей ношей на руках, окруженный ревущим коконом пламени. Силы ему для этого зажигательного действа щедро давала всходящая на небосклоне Дил-ал, «Коварная». Айзен-рил жестом остановил заступившего ему дорогу Хранителя:

— Она дала слово. Ритуал будет сейчас. У тебя нет власти в ночь закрытия долгов.

Скрипя зубами и обмирая от ужаса, остался Констант-Хранитель стоять у единственной дороги в священное место силы Королевской семьи Зинзимона.

В памяти неупокоенного короля звенел негодующий голос дочери:

— Как ты мог? Папа, ты так желал продемонстрировать Судьбе свое неодобрение, что я оказалась неведомой зверушкой! Всю жизнь я мечусь между ярким и живым миром эмоций, с которыми не могу справиться, и миром холодного разума, где просто страшно быть.

— Я хотел избежать судьбы моего отца. Я хотел сам решать за себя. Быть хозяином своему слову и своим чувствам.

— Долг, папа. Ты постоянно твердил мне про то, что у меня есть только он, а сам?

— После твоего рождения я прозрел. У правителей есть только долг, дочь, такая вот горькая истина.

— Конечно, ты прозрел! Это же я, совершенно ненужная своей родительнице, так как она стихия без чувств и эмоций, обречена тобой на жизнь, в которой нет и не будет тепла, любви и радости, а есть только долг.

И сейчас Констант смотрел на разворачивающееся перед его глазами действо и не мог предсказать, что именно победит в душе его гордой дочери: стремление к теплу или верность назначенному Пути, обиды на родителей или желание быть достойной своей крови.

Тем временем проклятый объятый пламенем демон уже уложил на алтарный камень спящую Маленькую Королеву. Вокруг неспешно и старательно, сверяясь с небесными светилами, нарисовал своей кровью цепочку чужеродных этому миру знаков.

Встал в изножье. Вспорол родовым кинжалом руки. Пройдя полный круг, щедро оросил снег около камня своей кровью.

Мертвенно-бледный свет залил «Язык крови». В воздухе затрещал сгустившийся мороз.

Люди затаили дыхание. Торжествующе скалящийся Демон запел, пробуждая от наведенного сна Эйю Мирору, и поднял к небу родовой кинжал.

— Зачем? Ты же обещал пролить мою кровь, как требует ритуал возврата долгов?