Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 9 – Ника Мур

— Настя, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без тех визгливых ноток, которые, видимо, шли в базовой комплектации этого тела.

Сестра вздрогнула и почти присела, инстинктивно прикрыв голову руками.

— Не губи, Марфушенька! — пискнула она срывающимся голосом. — Всё сделаю! И печь истопила, и полы вымыла, и воды наносила… Только не бей!

— Настя, прекрати этот дешевый мелодраматизм, — я поморщилась. Голова начинала гудеть от холода и шума. — У нас на повестке дня разгрузочно-погрузочные работы, а не театральная постановка крепостного театра. Встань ровно. Осанку испортишь — замуж никто не возьмет, так и будешь в девках куковать со сколиозом.

Настя медленно выпрямилась, глядя на меня как на говорящую щуку, которая вдруг начала цитировать Трудовой кодекс.

— Возьми… — начала я и осеклась.

Взгляд упал на её тонкие руки, красные от мороза и тяжелой работы. Кожа обветренная, костяшки побелели. Если она сейчас потащит этот сундук, у неё позвоночник в трусы ссыплется. А мне нужны здоровые работники. Больничные листы в этом веке не оплачиваются, а ДМС у Морозко не предусмотрено.

— Нет, сама не бери, пупок развяжется, — поправила я себя. — Мужиков зови. Вон, соседи за забором уши греют. Пусть сундук в избу тащат. И скажи им — осторожно! Если хоть одну зазубрину на отделке поставят или, не дай бог, уронят — депремирую всех до седьмого колена. Прокляну так, что у них куры нестись перестанут, а коровы начнут молоко с уксусом давать. Поняла?

Настя подняла на меня взгляд. Удивление на её лице начало медленно, словно ледоход по весне, вытеснять ужас. Марфуша, которая заботится о чужом здоровье? Марфуша, которая говорит сложными предложениями без мата и угроз физической расправы? Это был системный сбой. В её голубых глазах читалось: «Error 404: Evil Sister not found».

— Чего встала? — Маманя опомнилась первой. Её материнский инстинкт подсказывал: если дитятко командует, значит, так надо. Она немедленно включила режим «верного зама». — Слышала, чего Прынцесса сказала? А ну бегом за кузнецом Микулой и сыновьями его! Живо! Одна нога здесь, другая там!

Настенька сорвалась с места, едва не запутавшись в собственных стоптанных валенках, и помчалась к калитке, на ходу подбирая шаль.

Я же перевела тяжелый взгляд на свиней. Турбина уже догрызла верхнюю перекладину и теперь примерялась к петлям. Две другие свиньи — одна пятнистая, другая совершенно белая, с наглыми голубыми глазами — рыли снег у крыльца, пытаясь откопать прошлогоднюю траву.

— Так, а эти биологические активы куда? — я указала рукавицей на хрюкающую тройку. — Есть у нас парковочное место? Хлев, загон, крытое складское помещение?

— Так в сарай их, радость моя! — Маманя засуетилась вокруг меня, стряхивая несуществующие пылинки с моего плеча и пытаясь одновременно заглянуть в замочную скважину сундука. — Ох, и кабаны! Жирные! Сала-то сколько будет… Смалец натопим, колбас накрутим! На три зимы хватит!

Свиньи, словно поняв намек на их гастрономическое будущее, хором издали такой грозный, низкочастотный рык, что с крыши сарая съехала шапка снега, а Маманя резво отпрыгнула к колодцу, перекрестившись. Из ноздрей Турбины вылетело облачко синеватых искр, и она посмотрела на мою мать взглядом, в котором читалось: «Сама ты колбаса, старая».